Берлин – Мекка: духовный путь Мухаммада Асада (часть 3)

0
129

И еще одна неподражаемая жемчужина прозы Асада:

«Мы остановились для полуденного намаза. Когда я обмывал руки, лицо и стопы водой из бурдюка, несколько капель пролилось на пересохший пучок травы у моих ног – жалкое желтовато-блеклое растеньице, безжизненное под палящими солнечными лучами. Но когда в него проникла вода, сморщенные травинки встрепенулись и на моих глазах стали медленно, подрагивая, разворачиваться. Еще несколько капель, и крошечные травинки стали понемногу двигаться, сворачиваться и выпрямляться, останавливаясь и дрожа… Я затаил дыхание и вылил на растение еще воды. Оно зашевелилось быстрее, активнее, как будто какая-та скрытая сила выталкивала его из смертельного забытья. Травинки – с каким восхищением я за ними наблюдал! – сжимались и распрямлялись как щупальца морской звезды, явно охваченные сдерживаемым, но непреодолимым исступлением – настоящая маленькая оргия чувственной радости: так жизнь победно возвращалась к тому, что мгновение назад казалось мертвым, возвращалась зримая, страстная, неотразимая и непревзойденная в своем величии.

Величие жизни… Его всегда чувствуешь в пустыне. Потому что жизнь так сложно и трудно поддерживать, она всегда как подарок, как сокровище и неожиданность. Ибо пустыня всегда неожиданна, даже если знаешь ее многие годы. Иногда, когда тебе кажется, что видишь всю ее непреклонность и пустоту, она пробуждается ото сна, посылает свое дыхание, и вдруг там, где еще вчера не было ничего, кроме песка и камней, появляется нежная, бледно-зеленая трава. Она снова посылает свое дыхание – и вот уже в воздухе порхает стайка птичек – откуда? куда они летят? – с продолговатыми тельцами, длиннокрылых, изумрудно-зеленных, или над землей с шумом и треском поднимается туча саранчи, серой, неумолимой и бесконечной как голодная орда…

Величие жизни… Величие чего-то редкостного, всегда неожиданного. В нем заключается весь безымянный дух Аравии, песчаных пустынь, таких как эта, и многих других меняющихся ландшафтов».

Итак, насколько Асаду удалось приблизиться к недосягаемому и перевести непереводимое? «Послание Корана» получило благосклонные отзывы ведущих ученых. Один из британских мусульманских мыслителей Чарльз Ле-Гай Итон (Charles Le Gai Eaton), указав на границы рационалистического подхода Асада, назвал его перевод «самой полезной и поучительной версией Корана из всех, что у нас есть на английском. Этому выдающемуся человеку удалось сделать то, что он намеревался, и сомнительно, чтобы его достижения когда-то превзошли».

Сам Асад, хотя и польщенный этой оценкой, не мог принять ее целиком, так как считал, что переводчик или комментатор не может полностью постичь Слово Бога. На самом деле, проживи он дольше, наверняка он попытался бы улучшить свой перевод – об этом говорит сравнение его переводов аятов, встречающихся в «Дороге в Мекку», с переводами тех же аятов, содержащихся в «Послании Корана». Перевод Асада, как все другие мусульманские переводы смыслов Корана на любой язык, искренен и сердечен – однако, как и прочие, это только попытка, временная и ни в коем случае не полная, интерпретировать то, что по сути своей не поддается интерпретации: Слово Бога, явленное на арабском языке.

В чем заключается наследие Мухаммада Асада и сколько ему предстоит прожить? Асад был человеком, черпавшим свое главное вдохновение в Коране и сунне Пророка, он тратил себя на сохранение идеалов ислама и самобытности уммы. Прежде всего, он был поборником шариата среди западных обращенных. Он считал, что духовные и культурные достижения ислама в прошлые века остаются блестящим и трогательным представлением, тогда как в первую очередь его интересовало величие уммы в будущем и ее существование в качестве примера для всех народов.

Часто он опережал своих современников в том, что ратовал за иджтихад, страстно убежденный, что этот тернистый путь – единственный к успешному возрождению мусульманского мира. Он глубоко уважал великих ученых прошлого, но критиковал слепое поклонение. Он верил, что все образованные мусульмане имеют право и даже обязаны судить о разных важных социальных вопросах, присущих каждой эпохе, если их решение не было предопределено божественным откровением или сунной Пророка (мир ему и благословение).

Разочарование Асада в секуляризме и материализме было результатом его глубокого личного опыта жизни на Западе. Он остро чувствовал это разочарование, пристально его изучал и ярко выражал. Благодаря его разящей критике определенных тенденций многие мусульмане переориентировались на то, чтобы гордиться своей исламской самобытностью и наследием.

Почти всегда Асад работал сам, он никогда не участвовал ни в одном организованном движении. Он был и оставался интеллектуалом, не стал политиком, не создал партии, не оставил учеников, которые могли бы развить его идеи. Но потомство будет еще долго пользоваться плодами его блестящей мысли благодаря его письменному наследию в таких областях, как путешествия, автобиография, сунна и шариат, право и толкование Корана, секуляризм и вестернизация, политическая теория и конституционные идеи.

Тем не менее, рано или поздно, труды Асада устареют, как это бывает с большинством письменных произведений. Его переводы и толкования Корана и «Сахиха Бухари» отойдут в прошлое, его взгляды на секуляризм и вестернизацию будут пересмотрены и модифицированы, его призывы к иджтихаду потеряют актуальность, а предложения в области политической и конституционной реформы будут претворены в жизнь. Но одна работа Асада, по-видимому, избежит земного тления, которое есть удел почти всех человеческих начинаний: это его несравненный завораживающий шедевр «Дорога в Мекку».

Впрочем, будущее известно только Богу. Между тем страстная любовь великого европейца к исламу навеки осталась на скрижалях прошлого. Ибо, когда-то, давным-давно, из Берлина вели две дороги, и Мухаммад Асад выбрал вторую, непроторенную. Он выбрал дорогу в Мекку – и с этого все началось.

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь