Сирийский узел

0
47

К утру 24 августа ввод турецких военных частей на территорию Сирии стал свершившимся фактом. Началась операция, названная Анкарой «Евфратский щит». Турки и их прокси из «зеленых» без особых трудов заняли покинутый «черными» приграничный город Джераблус и взяли под контроль северо-восточную часть провинции Халеб (Алеппо). И сразу фактически уничтожили две политические мечты…

Мечту курдскую. О создании автономной (если вообще не суверенной) территории Сирийского Курдистана. Об этом было заявлено давно: еще 17 марта 2016 г. депутаты курдских кантонов Джазира, Кобани и Африн, собравшиеся на конференции в городе Рамейла, проголосовали за одобрение декларации о создании федерации. Сирийский Курдистан стал государством (курды назвали это «федерацией») Рожава со столицей в Рамейле. Но это государство-федерация не может существовать вне единого формата. Поэтому целью «желтых» в течение последних пяти месяцев было установление контроля над севером провинции Халеб, дабы территориально соединить кантоны Африн и Кобани и перекрыть турецко-сирийскую границу. Именно поэтому курды не очень вежливо отказались от настойчивых предложений США взять Ракку (сирийскую столицу ИГИЛ (запрещена в России), расположенную к югу от Рожавы). Правильно отказались, если вспомнить как качественно «черные» истрепали башаровцев и русских во время атаки на Ракку с запада, со стороны Пальмиры. А курды, вместо этого, двинулись на запад, перешли Евфрат и взяли Манбидж. До Африна оставалось каких-то 95 километров…

Еще немного бы ‑ и территория «желтых» из курдской федерации заняла бы всю Северную Сирию, отрезая протурецких «зеленых» от баз снабжения. В таких условиях достижение суверенитета Сирийского Курдистана, в той форме, которые пожелали бы сами курды, становилось бы делом не столько техники, сколько времени. Не сложилось…

Мечту американскую. Ведь Рожава (в «едином» формате) — это не просто Северная Сирия, а прямой путь от Средиземного моря к нефтегазоносному бассейну Персидского Залива. И следует помнить, что гражданский конфликт в Сирии (ныне — полноценная война) началась именно как реакция на отказ режима Асада дать согласие на строительство трубопровода из Катара. Суверенная Рожава «от Камышлы до Африна», да под американским патронатом (а до 24 августа дело шло именно к тому) — это же просто готовая строительная площадка для такой трубы, и никакого разрешения Асада не надо. Поэтому американцы чуть ли не облизывали курдов последние годы.

И вдруг… 26 августа, через день после турецкого захода в Сирию, госсекретарь Керри встречается в Женеве с российским министром Лавровым и во всеуслышание заявляет, что он «не поддерживает независимого курдского государства». Более того… Мой постоянный комментатор сирийских событий, доктор Абульвахаб Дарвиш (урожденный курд из Камышлы) рассказал, что сейчас американцы уменьшили поставки оружия и убеждают курдов согласиться с турецкими требованиями — оставить Манбидж и отступить на восточный берег Евфрата. На вопрос: «А вы не считаете, что американцы предали курдов» последовало меланхоличное: «Нет, ведь это вопрос бизнеса».

Что же, недавно американцы доставили первую партию сжиженного природного газа из США в Европу (в Португалию). А в условиях налаживающихся поставок американских углеродов в Европу ближневосточные ресурсы теряют для американского бизнеса значительную часть очарования: все-таки в этом гешефте основной профит достается не янки, а саудитам и их соседям. Это экономика, но ведь есть еще и политика (ведь это тоже бизнес, правда?). И политически США сейчас просто вынуждены выполнять все требования/капризы Турции. Все-таки недавний армейский мятеж против Эрдогага (не без помощи русских «сливов» информации) в политическом сознании Турции тесно связан с происками Вашингтона. А терять второго (по вкладу) члена НАТО и непотопляемый малоазийский авианосец американцам не резон.

Так что в Белом Доме сейчас стоят перед задачей — как не потерять союзника. А оба союзника (турки и курды) с совершенно искренней взаимной ненавистью не готовы к миру. Тем более, что пудовый замах турецкого «Щита Евфрата» оборачивается ударом не более, чем на пару фунтов. Турки заняли Джераблус и остановились, вроде бы — в ожидании исполнения ультиматума, предъявленного курдам: об уходе на восточный берег Евфрата. Так что всех приобретений — зашли на два десятка километров вглубь Сирии, да и то — не вдоль всей турецко-сирийской границы, 25 километров которой все еще остается под контролем «черных».

А курды, в это время, с очень деловым спокойствием и восточным фатализмом, начали сжигать турецкие танки. На момент написания этих строк их было уже три. Более того, там произошло действие, развитие которого может изменить соотношение сил в регионе.

О нем сообщил портал Free News: после бомбардировок Джераблуса и окрестностей (около 80-ти погибших) действия турецких ВВС осудили бойцы десяти вооружённых формирований Свободной Сирийской Армии («зеленых»). В специальном видеоролике они осудили акции турецкой авиации и западной коалиции в районе Джерабулуса. В обращении говорится, что 10 отрядов «Свободной сирийской армии» присоединяются к «Военному совету Джерабулуса» в его «борьбе с оккупантами». Но «Военные Советы» и Манбиджа, и Джераблуса — это в основном курды. Так что перспектива ситуативного союза курдов и арабской «умеренной оппозиции» (суннитов) на севере Сирии — это уже не фантазия, какой могла показаться еще пару недель назад. А совершенно объективная возможность.

Как и возможность подобного союза между курдами и алавитами Асада. Во-первых — такое уже было, во время прошлогодних боев в Хассеке. Во-вторых, конфликты между курдской милицией и проасадовски ополчением, терзавшие последние месяцы Камышлы, Хасеки и другие города, похоже, закончились после встречи в аэропорту Камышлы представителей конфликтующих сторон с русскими и иранскими посредниками. Правительственные войска остаются в этих городах, а дороги Курдистана остаются свободными для их передвижения. Но места дислокации алавитов находятся в плотном кольце курдской милиции. «В таком виде они нам не мешают» — заявляют курды.

Нет, конечно, шансов у Рожавы мало. Но их было мало всегда. Как в один голос утверждают мои курдские друзья, «когда дело касается нас, курдов, то Дамаск, Анкара и Тегеран забывают о противоречиях, и объединяются против нас». Вот и сейчас, в последние дни (по их словам) в Анкаре и Тегеране уже прошли «антикурдские» встречи на уровне министров иностранных дел Сирии, Турции и Ирана.

Однако нельзя забывать, что три мухафазы Ирана и весь юго-восток Турции — это места компактного проживания курдов. В Иране они ведут себя спокойно (пока), а вот события в Турции (Джизре, Диярбакыр, Нусайбин) уже давно описываются в терминах военных действий. И в зоне этих действий находится знаменитый каскад гидроэлектростанций (Кебан, Каракая, Ататюрк, Биреджик, Каркамыш) — а это 6,3 гигаватта, или 62% всей гидроэлектроэнергии страны.

Рисковать таким активом глупо, поэтому осмелюсь предположить, что турецкое вторжение — это скорее всего «угрожающая поза», принимаемая Анкарой не столько для испуга курдов, сколько для «внутреннего потребления» после попытки военного путча. Населению Турции надо показать активность патриотических действий и турецкие союзники (а это сейчас — смешно, да? ‑ и Россия, и США) предоставили возможность такой демонстрации. ООН, кстати, тоже практически не прореагировала на действия Турции, поскольку заявление пресс-секретаря генсека ООН Стефана Дюжаррика («Анкара никак не координировала свои действия с Организацией Объединенных Наций») даже серьезным «окриком» назвать нельзя.

Россия тоже внешне не реагирует, что позволяет многим либеральным экспертам назвать ее позицию «предательством по отношению и к Асаду, и к курдам». Но Москва сейчас в той же ситуации, что и Вашингтон: она тоже вертится ужом на сковородке ради сохранения союзников в регионе. А ее союзниками сейчас являются и Асад, и курды, и Турция, отношения с которой после путча не просто потеплели, а стали почти любовными.

Однако шаг навстречу курдам, и очень откровенный, Москва сделала. Во время совместного пресс-выхода в Женеве, после слов Керри об отказе в поддержке курдского государства, Сергей Лавров очень технично перехватил мяч на американском поле, и тут же заявил, что «курды будут иметь равный голос в мирном процессе». Иными словами предположил возможность самой широкой автономии Курдистана в будущих сирийских форматах и равноправное участие в будущих раундах женевских переговоров. То есть — фактически признал Рожаву, причем — не нанося морального ущерба ни Асаду, ни Эрдогану.

Но пока все глядят на курдов и как-то очень «ко времени» в Сирии произошло еще одно событие действительно планетарного масштаба — туда, наконец-то, открыто, причем в качестве ситуативного союзника России, пришел милитаризированный Китай. В середине августа заведующий канцелярией по иностранным делам при министерстве обороны КНР контр-адмирал Гуань Юфэй встретился в Дамаске с министром обороны асадовской Сирии Фахедом аль Джасемом.

По сообщению агентства «Синьхуа» на встрече обсуждался вопрос направления в Сирию китайских военных советников.

Но тегеранское агентство FNA добавило, что обсуждалось также «участие китайских истребителей в бомбардировках позиций террористических групп в Сирии, в основном в Алеппо», и в основном — позиций «Джейш аль Ислами аль Туркестани», в составе которой сейчас воюют около трех тысяч уйгурских бойцов из Китая. То есть Китай, как и Россия, хочет уничтожить свою головную боль на территории другой страны.

Намечающийся визит китайских вооруженных сил на Ближний Восток совершенно ожидаемо откликнулся на другом конце Евразии. В начале сентября пять кораблей Тихоокеанского флота России (два больших противолодочных, большой десантный, танкер и морской буксир) примут участие в «Морском взаимодействии-2016», масштабном учении военно-морских сил китайской армии. Это будут уже пятые совместные учения флотов, но впервые они будут проходить в Южно-Китайском море. Там, где Пекин строит взлетные полосы на намывных островах и регулярно конфликтует с кораблями 7-го флота США.

И это уже не «совместная тренировка», это «планетарная военная поддержка», хотя о стратегическом союзе речь вести, конечно, рано. Но и планируемое участие самолетов Китая на стороне Башара Асада — это тоже символ военного сотрудничества. А ведь китайцы, вслед за Конфуцием, убеждены, что именно «знаки и символы правят миром».

Андрей Ганжа

https://regnum.ru/news/polit/2174788.html 

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь