Долг солдата

0
55

Амерхан Кусиев: «Я не героизирую войну в Афганистане, но и вторить тому, что война эта была никому не нужна, тоже не могу» 

Он  не  героизирует эту войну, не  говорит о  «подвигах», но  и  вторить тому, что война эта была никому не  нужна, тоже не  может. Время диктует свои правила, свои законы, считает  он. И  раз там погибали наши ребята, значит, их  кровь пролилась не  зря.

Амерхан Хуранович Кусиев служил в  Афганистане с  мая 1987 года по  декабрь 1988  года, вплоть до  вывода войск из  Афганистана.

«…В армию я  попал в  октябре 1986  года, когда подошло время служить. Нас было 14  призывников из  Чечено-Ингушетии. Учебку мы  проходили в  Батайске, а  потом нас отправили в  Туркмению, в  город Кушку.

Было нас 120 человек призывников, молодых, но  достаточно взрослых и  уже возмужавших парней. В  те  годы мальчишки рано взрослели. Мы  уже знали, что нас готовят в  Афганистан. Перед отправкой в  часть приехали родственники, чтобы как-то отмазать своих детей от  службы в  этой горячей точке. Были среди них и  ингуши. Они предложили мне своё участие в  деле «помочь остаться в  Союзе». Но  мне стало неловко от  одной только мысли, что я  останусь, а  ребят увезут. Я  решил, что такой поступок будет недостойным для настоящего мужчины, коим я  хотел быть и  на  кого равнялся. Доверил свою судьбу Всевышнему, и  вперёд.

Кабульский аэропорт

Был месяц май 1987  года. Мы, новобранцы, летим в  Кабул. Что это война и  что попали не  на  шутку, мы  поняли, когда самолёт пошел на  посадку. Она происходила не  по  прямой лётной полосе, как нам привычнее в  мирной жизни, а  кругами, в  целях безопасности, к  тому  же вокруг нас кружили боевые вертолёты  — «крокодилы», с  земли выпускали тепловые ракеты  — всё это в  целях защиты.

Попал я  сразу  же в  кабульский артиллерийский полк. Воинская часть 66997. В  Кабуле было безопасно, шла размеренная жизнь, изредка бывали обстрелы. Потерь среди военных не  помню. Но  через месяц меня командировали в  Панджшерское ущелье  — самый тяжёлый район в  Афганистане. К  нам можно было добраться только на  вертолете. Два раза в  месяц приезжала колонна с  провизией, и  никакой больше связи с  миром. Я  был командиром орудия БМП-21, так называемая «катюша». Первая смерть, первый обстрел, ощущение, что смерть стоит рядом  — начались именно здесь. Тяжело было, не  скрою. Многие не  выдерживали. Бывали случаи самострелов, проявление трусости, всё это человеческие слабости. Но  чудеса храбрости, отваги и  достоинства, крепкой дружбы и  самоотверженности случались чаще. Цену таким чертам характера мы  тоже узнали.

Своё боевое товарищество сохранили до  сих пор. Часто созваниваемся, есть возможность  — и  встречаемся. Вместе со  мной служили земляки Багаудин Костоев, Салман Харсиев, Мохмад Мальсагов, Асланбек Манкиев, Джабраил Тангиев, Башир Шахмурзиев, чеченец Илез Хасуев. Хорошие парни из  Украины  — Серёга Шовкун, который умер года два назад, и  Александр Головай, на  связь он  в  последнее время не  выходит. Там, к  сожалению, тоже сейчас неспокойно. Они практически спасли мне жизнь. Я  попал в  засаду. Отстреливался до  последнего. И  вот остался припасённый на  такой случай патрон в  кармане бронежилета, который я  крепко держал в  руке. Я  не  сомневался, что сделаю это, чтобы не  попасть в  плен. Перед глазами в  мгновение промелькнула вся жизнь. И  тут эти ребята. Подоспели вовремя.

 

Вот она, война в  Афганистане. Это не  грандиозные сражения, как многие думают. В  основном это короткие бои среди горных дорог, перевалов и  ущелий. Советские солдаты охраняли заставы, контролировали перемещение грузов, участвовали в  «зачистках», а  моджахеды, соответственно, мешали всему этому, нападали на  заставы, на  колонны с  топливом и  грузами, устраивали засады и  минировали горные тропы. Действовать приходилось по  ситуации, в  невероятно жарком климате под 50  градусов. Тяжело было, нет слов. Но  привыкаешь от  безысходности.

В  мае 1988 года было принято решение вывести войска из  ущелья. Нас напоследок пытались добить, совершали внезапные нападения на  колонны, а  это требовало повышенной бдительности и  крайней осторожности. Мы  ставили блок-посты, стояли в  оцеплении, обеспечивая таким образом безопасность продвижения нашим войскам. В  Баграме, где разместили нашу роту, была уже совсем другая жизнь.

Потом наступил долгожданный декабрь. Родные вот уже полгода знали, что я  служу в  Афганистане, и  не  пропускали ни  одной новости по  телевидению, где в  то  время постоянно транслировали «вывод войск».

Я  был дома 11  декабря 1988  года. Приехал в  три часа ночи на  такси. Сумку  — через забор в  родительский двор, а  сам бегом к  нани (бабушке). Она жила в  ста метрах от  нас. Стучусь к  ней в  окно. Она сразу меня не  признала, но  потом долго не  могла выпустить из  своих объятий. Просидели с  ней до  утра за  чашкой чая. Сделали вместе намаз, потом стали собираться родственники. «А  что родители? —  спрашивает нани,  — видел  их? А  ну  бегом домой!» Так вот и  началась моя штатская жизнь. Первые несколько месяцев всё было очень непривычно. Люди спешат на  работу, смеются, просто сидят, говорят ни  о  чём. Бывало, что меня «уносило» в  компании друзей, родственников, и  брат, если оказывался рядом, часто «возвращал» меня на  место. Но  это вскоре прошло. Все эти истории о  том, что людям бывает очень сложно адаптироваться  — это, скорее всего, стереотипы. Человек привыкает ко  всему, и  к  войне, и, конечно, к  мирной жизни.

 

А  15  февраля с  территории Афганистана были навсегда выведены наши войска. Закрыта еще одна тяжелая страница нашей истории. И  какая  бы оценка ни  давалась тем событиям, нужна  ли была эта война или нет, но  там, в  чужой стране, остались верными воинскому долгу наши героические парни.

Было у  нас и  чувство интернационального долга. Хотя сейчас многие со  мной могут не  согласиться. Но  те, кто проходил в  школах начальную военную подготовку, играл в  «Зарницу», те, кому внушали с  экранов телевизоров, из  газет и  журналов, со  школьной скамьи, что вот он  враг, он  у  границ и  угрожает нашей безопасности, могут поверить в  интернациональный долг и  чувство патриотизма. Это понятие в  те  годы было вполне приемлемым и  доступным. Другое дело, оно понятно, воевать и  умирать никто не  хотел.

За  участие в  боевых операциях в  округе Хост и  под Кундусом Амерхан Кусиев был награждён медалями «За  отвагу» и  «За  боевые заслуги».

Сегодня он  живёт с  семьёй под Тюменью, в  селе Демьянка. Один сын студент, другой служит в  армии, младшие ещё школьники. «Плохой из  меня рассказчик,  — признаётся наш герой,  — но  скажу вам, что эти два года нашей службы в  армии не  были зря потеряны. Мы  узнали цену жизни, цену настоящему братству».

Лилия Харсиева

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь