В Азии тоже были горы

0
135

У Абихан МАЛКОНДУЕВОЙ 50 лет педагогического стажа, долгое время была заместителем директора психоневрологического интерната в Вольном Ауле. Она – одна из создателей детского танцевального ансамбля «Элия» (ныне «Эльбрус»). Ей было два года и два месяца, когда со всем балкарским народом была выселена 8 марта 1944 года в Азию из родного села Думала, в котором с того дня никто не живет. 
День первый: 
– Нас было три девочки и трое мальчиков. Восьмого марта сестра Сафура и брат Исмаил поехали в Нальчик «сделать разведку» – они были потенциальными студентами. И не успели вернуться домой в Думалу. Их подобрали в Нижней Жемтале. Так мы попали в разные вагоны. Отец на станциях выглядывал из окна, а Сафура, стоя около своего вагона, громко кричала «Даут!». Отец узнал голос дочери. Старший в вагоне не хотел пускать детей к родителям, Сафура нашла начальника поезда и пожаловалась. Разрешили. Но еду на них не давали, мама делила наши порции поровну. Уже в дороге люди начали умирать. Трупы просто выбрасывали. 
«Будем ночевать 
под открытым небом» 
– Нас привезли в Киргизию в Ошскую область. Просто в поле. Там было одно старое строение, где держали свиней, и рядом новое, для них же. Более крепким из нас дали палки и приказали перегнать свиней в новое строение, а людям велели переночевать в старом. Мой отец сказал: «Мы мусульмане, нам нельзя спать в свинарнике, будем ночевать под открытым небом». Прямо перед выселением мы поминали деда Ногай-хаджи: прошло 52 дня после его смерти. Ногай-хаджи МАЛКОНДУЕВ прожил 142 года, семь раз совершал пешком хадж: это семь лет в пути. Мой отец был сыном Ногая-хаджи, он не мог ночевать в помещении для свиней. Отказались там ночевать также КАЛАБЕКОВЫ, МИЗИЕВЫ, ЖАНИКАЕВЫ. К утру все, кто решил ночевать под крышей свинарника, умерли, их уши и носы были заложены свиными вшами. Отец рассказывал, что он пережил тогда шок. В тот день спецпереселенцам предложили поехать в кишлак Тактек недалеко от города Кызыл-Кия. Там и поселились. Было восемь киргизских дворов, балкарских – тридцать. Позднее киргизы свободно начали говорить на балкарском языке, и мы очень дружно жили, но первые годы были сложными. В Тактеке были родниковая вода и горы, мы сеяли пшеницу и держали скот. Со временем открыли новую школу. Мы с братом Мустафой вместе пошли в первый класс, мне было шесть лет, Мустафе – девять. Это была начальная школа, обучение велось на киргизском языке. 
Киргизы молчали… 
– Однажды мой девятилетний брат Мустафа пошел в лес за дровами и потерял кожаные веревки. Вернулся домой расстроенный, и я вызвалась пойти с ним и поискать их. Дорога была неблизкой. Мы сели отдохнуть под елкой и увидели скирду из снопов пшеницы: кто-то украл их в колхозе и спрятал здесь, в лесу. Потом пришла девушка-киргизка и набрала себе колоски снизу. За ней явился всадник, увидел, что снизу все колосья обломаны, и поскакал на нас в полной уверенности, что воры – мы. Нагнулся с седла и дал пощечину моему брату, затем стал хлестать его кнутом. Я побежала в кишлак с криком: «Мустафу убивают!» Все – и киргизы, и балкарцы побежали к месту происшествия. Мы с братом рассказали, как все было. Киргиза-всадника избили и его сородичи, и наши. Он написал заявление в милицию. Когда милиционер собрал всех и спросил, кто именно избивал всадника, все молчали: и наши, и киргизы. Это был единственный случай в нашем кишлаке, когда на балкарца подняли руку. 
Я хотела учиться 
– У нас в кишлаке была только начальная школа, а я хотела учиться. Наша сноха Кезибан ЧЕЧЕНОВА сказала, что в Кызыл-Кия можно продолжить       обучение, я подговорила Мустафу, и мы убежали из дома в город – учиться! Остановились там у родственников. И отец принял решение переехать в Кызыл-Кия. Следом за нами и другие переехали. Когда дали разрешение вернуться на родную землю, никто даже не сомневался – оставаться или уезжать. Все хотели домой. Мой отец мечтал вернуться в Думалу, но не позволили. Это мертвое село как рана в наших сердцах, может, когда-нибудь там снова будет жизнь! Наше родовое гнездо было на Батыр-Кая, дед в свое время выкупил эту землю, отец жил там в коше шесть лет и был счастлив. Он ушел из жизни в 60 лет. 
Отца вспоминают добрым словом те, кто был рядом с нами в Азии, он помогал всем, рядом с ним не было страшно. Я научилась у него главному: не молчать, когда надо говорить, не загонять совесть в угол. Когда в советские годы в наш интернат для умственно отсталых детей прибыли совершенно здоровые дети-сироты, я добилась рассмотрения этого вопиющего случая, и компетентная комиссия вынесла решение отправить их обратно. 
Отец лишь однажды дал мне подзатыльник: я разрезала его молитвенный коврик из козьей шкуры с волнистой белой шерстью на кусочки и, прикрепив их на свинцовые основы, изготовила лянги – мы подбрасывали их ногами как мяч. Это было самое популярное развлечение детей. Раздала лянги не бескорыстно – продала за деньги. Отец тогда очень расстроился. Все мы – шестеро детей были верующими, поэтому такой поступок выглядел кощунственно. 
Университет и целина 
– Мы вернулись на родину в 1956 году, на следующий год поступила в университет. При успешной сдаче экзаменов балкарцев зачисляли вне конкурса. Потом добровольно-принудительно отправили на целину в Казахстан. Всего из Кабардино-Балкарии нас было 1800 человек. В совхозе «Двуреченский» Акмолинской области проработали четыре месяца, жили в поле в палатках. Вода была привозная, теплая, а я хотела пить нашу горную, вкусную и холодную. Купались в соленой воде реки Ешим, волосы даже после мытья были липкими, у всех завелись вши. А у меня были длинные косы, с них сыпались вши, как бусинки. И все равно мы пели, убирая пшеницу! Молодость! На целину нас везли на товарняке. Домой вернулись на пассажирском поезде. Я увлекалась волейболом, легкой атлетикой, училась, но старалась не пропускать молитвы. Мой отец тоже был очень религиозным, но в то же время светским человеком, знал наизусть балкарский фольклор, мог, не повторяясь, месяцами рассказывать сказки, легенды, былины, поэмы. Фольклористы Саид ШАХМУРЗАЕВ и Керим ОТАРОВ часто у нас гостили, записывали рассказы отца. 
Моим родителям удалось сохранить жизнь всем шестерым детям. Мы вернулись домой. Столько было испытаний и боли, а у меня все равно ощущение, что моя жизнь была озарена, потому что рядом были настоящие, добрые, сильные люди.

Записала Марзият БАЙСИЕВА. Фото из архива А. Малкондуевой

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь