История одной семьи

0
14

Абдул-Керим Чахкиев: рейс «Казахстан — Грозный — Назрань» Абдул-Керим и Лейла Чахкиевы, г. Грозный, 1964 год

«Отец ушёл из  жизни в  80  лет. Он  не  любил хворать и  жаловаться на  болячки. Жил всегда достойно. Был уважаем людьми и  сам с  пониманием и  заботой относился ко  всем: к  родным и  близким, к  друзьям и  знакомым»,  — своими воспоминаниями об  отце, Абдул-Кериме Чахкиеве, и  о  многом другом делится его сын Билан Чахкиев.

Родился Абдул-Керим Чахкиев в  Ингушетии, школу мужества прошёл в  Казахстане, большую часть жизни прожил в  Грозном, исколесил за  баранкой миллион километров по  казахским степям, по  дорогам Кавказа, Закавказья и  Средней Азии, и  к  старости судьба его вновь вернула в  родную обитель. Вот таков жизненный маршрут «водителя первого класса» Абдул-Керима Чахкиева.

Родословная

Родился отец в  1931 году в  селении Насыр-Корт Назрановского района ЧИАССР. Он  был последним ребёнком в  семье Чахкиева Асланбека Сосланбек-Хаджиевича и  Чахкиевой (Картоевой) Пятимат Воксаговны.

 Кроме него, в  семье было ещё пять сестёр и  один брат. Старшая сестра Айшет, 1905  г.  р., жила в  Орджоникидзе, была замужем за  Або Плиевым, который добровольцем ушёл на  фронт и  погиб от  ранений в  госпитале, полученных под Сталинградом в  1942  году. Вторая сестра  — Хади, 1911  г.  р., была замужем за  Исмаилом Гагиевым из  селения Али-Юрт. Третьим шёл брат Осман, 1913  г.  р. Далее  — сестра Кейпа, 1921  г.  р., замужем за  Аюпом Евлоевым, она тоже проживала в  селении Али-Юрт.

 Пятая сестра  — Марем, тоже была замужем за  Плиевым. Её  муж, Халмурза Плиев, участник Великой Отечественной войны, воевал под Сталинградом рядом с  родственником и  свояком Або Плиевым («баж»  — так звучит эта родственная связь на  ингушском языке), когда Або смертельно ранили в  бою. Халмурза похоронил его и  сообщил об  этом его родным.

Шестая сестра  — Мадинат, 1929  г.  р., была замужем за  Магомедом Дарсиговым, который был участником двух войн  — Финской и  Великой Отечественной войны, и  с  боями дошёл до  Берлина. Редко какому ингушу такое удалось в  связи с  известным бесчеловечным актом депортации народа в  Казахстан и  Среднюю Азию в  феврале 1944  года.

Война и  депортация

Отец Абдул-Керима, Асланбек, был старшим сыном Сосланбека-Хаджи. Всего их  было восемь сыновей: Асланбек, Хасанбек, Идрис-Мулла, Адрахман, Ахмад, Бахауддин, Иса и  Ибрагим, и  две дочки. Шесть старших братьев были участниками Гражданской войны. Они мужественно сражались в  Долаковском и  Насыр-Кортском бою против Деникина. Асланбек  — мой дед, получил в  этом бою тяжёлое ранение и  на  всю остался инвалидом. Жена Асланбека  — моя бабушка, Пятимат Картоева, была внучкой Парагульга (родоначальник фамилии Парагульговых) от  старшего сына Воксага. Они из  рода Картоевых, жили до  высылки в  селении Ахки-Юрт (ныне Сунжа) Пригородного района.

 Отец по  тем временам был образованным человеком, он  окончил три класса в  интернате города Орджоникидзе. Умел писать, читать, разбираться в  бумагах и  тому подобное. Большая семья, большие заботы не  позволили мальчику учиться дальше. Но  этого образования ему в  принципе хватило для достойной жизни. Отец вспоминал, как он  ездил за  дровами со  своим отцом  — Асланбеком. Они обычно в  гущу леса не  заезжали, останавливались на  окраине села Али-Юрт, и  тогда мой отец просился в  гости к  сёстрам, которые жили в  этом селе,  — Хяди и  Кейпе. Но  дед жил по  строгим понятиям ингушских адатов. В  дом к  замужним дочерям отцу и  матери лишний раз появляться считалось недостойным, за  исключением посещения родителей зятя, если они проживают с  ними вместе, или на  свадьбу или похороны. Сегодня тоже придерживаются этих порядков, но  они, скорее, уходят постепенно в  прошлое.

 Началась война. Отец вспоминал, как над их  селом кружились вражеские и  советские самолёты, как однажды высоко в  небе между лётчиками завязался воздушный бой, и  немцу пришлось улететь, а  наш самолёт сел на  поле за  бакинской трассой. У  них здесь во  время войны было лётное поле.

Известно, что битва за  Кавказ длилась с  25  июля 1942 года по  9  октября 1943  года. Успех этого сражения можно считать одной из  величайших побед СССР в  Великой Отечественной войне. Советская армия не  только отвоевала стратегическую точку, но  и  сильно увеличила свою боевую мощь и  могла на  равных вступать в  битвы с  немецкой армией. К  сожалению, были у  битвы за  Кавказ и  негативные последствия. Часть населения была обвинена в  содействии противнику, и  многие из  местных жителей были позднее депортированы.

В  день высылки, 24  февраля, мой отец гостил у  старшего брата Османа, который жил и  работал в  Грозном. Потому и  вышло, что депортировали его вместе с  семьёй Османа в  Алма-Ату, а  его родители  — Асланбек и  Пятимат, вместе с  другими родственниками оказались в  Кустанае. Здесь был суровый климат. Асланбек, и  так с  подорванным здоровьем в  годы Гражданской войны, сильно ослаб и  умер вскоре по  приезде в  Кустанай. Сыновей и  дочерей рядом с  ними не  было. Деда похоронили чужие люди. Могилу его мы  так и  не  нашли.

Через некоторое время Осман разыскал маму и  перевёз её  к  себе из  Кустаная в  Алма-Ату. Там они и  устроились жить.

Начало трудового пути шофёра  — по  степным дорогам Казахстана

Какие тяготы и  лишения перенесли высланные народы на  чужбине, думаю, известно всем. Положение, конечно  же, было тяжёлое. Мой отец  — Абдул-Керим переделал свои документы, прибавил себе три года, чтобы устроиться в  автошколу и  выучиться на  шофёра. Первое время он  работал механиком, а  затем его взяли шофёром. Вот с  тех пор и  начался трудовой путь шофёра. Прикипел  он, как говорится, к  баранке на  всю жизнь.

В  1952 году Абдул-Керим женился на  Лейле Измайловой, 1934  г.  р. Жизнь они начали с  нуля, в  колхозе «Весёлая жизнь» недалеко от  Алма-Аты. В  первое время их  жилищем была обыкновенная палатка. Мама вспоминала, как в  дождь иной раз палатку сносило ветром, и  всё хозяйство в  одночасье промокало. Всё это приходилось потом сушить. Благо, солнце в  Южном Казахстане пекло достаточно хорошо. Потом худо-бедно построили дом. И  никакой мебели. Только стол, топчан, сколоченный своими руками, да  старый тулуп. И  им, со  слов матери, и  укрываться нужно было, и  его  же подстилать. Вот и  думайте, как им  жилось. Да, была в  хозяйстве одна кастрюля. В  ней варили суп, в  ней  же кипятили воду для чая.

 Кое-что прекрасно отложилось и  в  моей памяти. Я  родился в  1953  году. Жила с  нами и  бабушка Пятимат. Хотя материальное положение старшего сына Османа было куда лучше, с  нами ей  было уютнее. Никуда не  хотела уходить, хотя её  все настойчиво звали. Но  она погостит день-два и  просится обратно домой.

Бабушка Пятимат вообще была удивительным человеком, добрым и  скромным. Она дожила до  90  лет, и  при этом никогда не  болела и  сохранила все свои зубы. Она удивлялась, когда жаловались на  головную боль. Всегда носила платья с  воротничком, который сама подшивала, а  я  помогал ей  продевать нитку в  иголку. Любила во  всём порядок. У  неё был свой сундучок рядом с  кроватью, куда она складывала свои вещи. Там  же всегда у  неё лежали яблоки, которые она ела после обеда. Бывало утром встанет, покушает, возьмёт свой маленький стульчик и  идет на  улицу. Или с  этим стульчиком сядет у  двери перед телевизором и  начинает клевать носом. Отец зовёт её  сесть на  диван, а  она ни  в  какую. После обеда любила полежать на  кровати, потом опять на  улицу со  своим стульчиком. Деньги, которые ей  давали родственники, аккуратно откладывала для младшей дочери, у  которой муж был инвалидом-фронтовиком и  детей было девять. Но  тётя Мадинат сумела им  всем дать хорошее воспитание и  высшее образование. Бабушка Пятимат умерла, когда я  учился в  седьмом классе.

Вскоре жизнь стала налаживаться. Отец возил председателя колхоза и  дружил с  ним. У  них была и  легковая и  грузовая машины. Его уважали все. Он  был не  только ценным работником  — машина его всегда была в  исправности, но  и  настоящим другом, «скорой помощью» случись что. Если вдруг срочно надо было кого-то в  район отвезти, отец всегда был рад помочь.

В  1958 году Абдул-Кериму дали медаль «За  освоение целинных земель». К  тому времени в  этом селе не  осталось ни  одного вайнаха, все родственники уже жили в  Алма-Ате, а  отца председатель колхоза не  отпускал. Пришлось ему пойти на  хитрость. Отец сказал, что едет учиться в  город, повышать шофёрский класс. Так и  не  вернулся обратно. А  через полгода, вспоминал  он, было очень неудобно, когда встретился с  ним в  городе. Но  он, кстати, не  упрекнул его, а  наоборот, понял, ведь отец тянулся поближе к  родне, а  для ингуша это, ох, как важно было во  все времена. Председатель лишь сожалел, что такого ответственного, правильного работника у  него уже больше не  будет.

 По  маршрутам Кавказа и  Закавказья

В  1958 году мы  вернулись на  родину и  обосновались в  городе Грозном. Тут  же осели и  многие наши родственники  — Чахкиевы. На  работу устроиться в  те  годы возвращающимся чеченцам и  ингушам было очень сложно. Однако Абдул-Керима взяли водителем на  автобазу «Грознефть». Машина его МАЗ исколесила все районы Чечено-Ингушетии, всего Кавказа, Закавказья и  далее. Перевозил он  в  основном гематит  — порошок для буровых. Работа была тяжёлая, постоянные командировки по  плохим дорогам  — и  в  мороз и  в  слякоть, ломался, чинился. Да  и  зарплата не  столь достойная  — 90  рублей. Мама старалась помогать отцу. Она занималась торговлей, покупала кур, откармливала  их, резала и  продавала чищенными на  рынке. Она также искусно вязала платки из  шерсти (мохера) и  тоже продавала на  рынке.

Через несколько лет отец устроился на  работу в  гараж по  международным перевозкам пассажиров на  автобусе. Теперь жизнь наша стала налаживаться. У  отца появилась шабашка, хотя работа была далеко не  из  лёгких. Каждое утро он  вставал в  четыре часа. Гараж находился далеко, за  городом. Надо было подготовиться к  выезду в  рейс, помыть автобус, проверить его исправность и  к  6-7 часам утра подъехать к  автостанции для загрузки пассажиров. Люди попадались разные, так что отчасти ему приходилось быть и  педагогом, и  психологом, и  гидом. К  тому  же любой рейс  — колоссальная ответственность за  каждого пассажира. И  Бог миловал его от  конфликтных ситуаций как в  общении с  людьми, так и  в  дороге. Ни  одной аварии на  его счету не  было. А  ведь он  был инвалидом от  рождения  — на  левой ладони у  него была шишка, и  обхватить руль ему было сложновато.

 Отец объездил почти все города и  сёла Чечено-Ингушетии, много ездил в  Ереван и  Тбилиси и  в  другие большие города Северного Кавказа и  Закавказья. Во  многих городах и  сёлах у  него были хорошие знакомые и  друзья, где он  часто останавливался на  ночлег. А  мама не  находила покоя, пока он  не  вернётся, ведь дороги-то были очень плохие, особенно зимой, в  непогоду. Начальник гаража ему говорил: «Если не  уверен, не  выходи в  рейс. Знай, под твою ответственность». И  отец ехал, потому как людей не  мог подводить: кому на  работу, кому на  учёбу, у  кого ещё какие-то срочные дела. В  те  годы личного транспорта было очень мало, так что надежды все были на  рейсовый автобус.

В  гараже он  тоже пользовался почётом и  уважением. Постоянно выполнял план. Ему часто давали новые автобусы. Отец неоднократно избирался депутатом городского совета, получал подарки, денежные премии и  благодарности. Он  был награждён медалью «Ветеран труда» и, как тыловик, медалью «Ветеран Великой Отечественной войны». Всё это сгорело вместе с  отцовским домом во  время чеченской войны в  Грозном.

В  семье отец был спокойным, уравновешенным человеком. Но  где требовалось, мог проявить жёсткость и  требовательность. С  нами всегда говорил спокойно, даже когда читал нам мораль. Но  и  этого для нас было достаточно. Мы  его уважали.

Мама была у  него хорошей боевой подругой. Они понимали друг друга, и  в  моей памяти никогда не  ссорились. Она была мудрая женщина, требовательная. Особенно в  плане нашего образовательного процесса. Особенно требовательна была ко  мне, как к  старшему. Говорила, что для младших я  должен быть образцом. Сама она была хлебосольная, гостеприимная, любила и  уважала гостей. У  нас в  Грозном часто жили студенты-племянники, и  главное, в  нашем маленьком домике из  трёх комнат нам было не  тесно. Это всё были заслуги нашей мамы. Да  и  отец любил людей, племянникам-студентам всегда помогал рублём. Они и  сегодня вспоминают их  добрым словом.

Конечная точка маршрута

Абдул-Керим за  свою жизнь намотал немало километров. Трасса, петляя как жизнь, вернула его вновь в  свою обитель. После известных событий в  Чечне, в  1996  году, семья Чахкиевых возвратилась в  Ингушетию. Поначалу было трудно, жизнь вновь пришлось начинать с  нуля. Но  всё наладилось. Абдул-Керим Чахкиев умер в  2011  году, а  через год, в  2012  году, умерла его жена Лейла. Они прожили достойную жизнь и  оставили после себя достойное потомство. Старший сын  — Билан Чахкиев, 1953  г.  р., заслуженный строитель Чечено-Ингушетии и  Республики Ингушетия, окончил Грозненский нефтяной институт, продолжает работать на  стройках в  Ингушетии. Второй сын  — Иса Чахкиев, 1957  г.  р., народный артист Ингушетии, окончил Ленинградский государственный институт театра музыки и  кинематографии. Работает художественным руководителем Ингушского государственного драматического театра имени Идриса Базоркина. Дочь Наташа, 1959  г.  р., окончила Грозненское музыкальное училище, по  классу фортепьяно. Преподаёт в  музыкальной школе в  Назрани.

Устроили свои судьбы и  внуки Абдул-Керима и  Лейлы Чахкиевых, подрастают и  правнуки.

Жизнь продолжается.

Лилия Харсиева

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь