С неизбывной любовью

0
146

Восьмое марта – Международный женский день, день матерей, сестер, дочерей. несмотря на то, что есть отдельный День матери, именно в этот весенний день многие думают о мамах. 
С неизбывной любовью и чувством вины, с благодарностью за душевную щедрость и неустанность в трудах на благо детей. Гость «Горянки» – директор МКОУ «СОШ №1» с.п. Кахун Амин Ауесович ХАВПАЧЕВ рассказал о своей матери.   Благовещенка – благая весть для отца – Моя мама жила в селе Благовещенка, недалеко от Черной Речки, отец ее там и увидел. Они понравились друг другу, но браку воспротивилась сторона отца, это я знаю точно, возможно, и другая сторона была огорчена решением молодых. Дело в том, что мой отец был глубоко верующим мусульманином-кабардинцем, а его избранница Ольга ИКАЕВА была христианкой-осетинкой. Но молодые не сдались, и свадьба была сыграна. Позже мама приняла ислам, и в селе ее стали называть Халимат, что в переводе с кабардинского – интересная, необычная. Она действительно была редкой красавицей. Благовещенка оказалась благой вестью для отца. А может, на нем было и другое благословение. Мой прапрадед Махмуд ХАВПАЧЕВ умер в Медине во время молитвы. Это был его второй хадж. Похоронен там же. Свидетель его кончины сказал: «Благословенны его потомки». 
Мама была надежным тылом и опорой для отца, но у нас никогда не было матриархата, наоборот, жесткий патриархат. Но наша добрая, мягкая мама становилась жесткой, когда дело касалось несправедливости по отношению к ее детям. Помню случай с сестрой Сулимой. Она поступала на медицинский факультет и не прошла по конкурсу, хотя другие абитуриенты с такими же оценками, как у нее, были зачислены. Отец сказал: «Поступит в следующем году». Мама промолчала, но на следующее утро первым же автобусом поехала в Нальчик прямо к ректору университета. У них был сложный разговор, но после него Сулиму зачислили на медицинский факультет. Она проработала врачом всю жизнь, была главным наркологом Урванского района, сейчас на пенсии. 
Мои родители всем шестерым детям дали высшее образование, очень трепетно относились к внутреннему миру каждого из нас.   Когда я сжег свои стихи, мама заплакала   – Я писал стихи, как и многие, в школьные годы. Но и в студенческую пору увлечение не прошло. Однажды прочитал стихи маме, ей они понравились. Я возразил: «А мне они не нравятся, одни по стилю напоминают Есенина, другие Блока». Мама не согласилась: «Амин, все учатся друг у друга, но это твои стихи, а не чьи-то». Она забрала мою тетрадь и спрятала. Однажды я нашел тетрадь и сжег в сарае. Тут на пороге появилась мама. Она работала в огороде, даже не знаю, как почувствовала, что что-то происходит. Посмотрела на горящие листки и заплакала: «Зачем ты это сделал? Ты часть своей души сжег». До сих пор испытываю чувство вины за боль, что причинил ей в тот день. 
Она умела говорить на одном языке с нами. Помню, как приезжал из города на выходные и утром по субботам поздно вставал, а это село, в огороде полно работы. Мама как-то зашла в мою комнату, безжалостно меня разбудила и сказала: «Амин, вставай, без тебя нам жизни нет». Я говорю: «Встану, если продолжишь в рифму». Она без запинки: «Без тебя нам жизни нет, потому что ты – поэт». Все мои аргументы закончились, началось трудовое утро. Ее лакумы – Какие она пекла осетинские пироги! А ее лакумы – тхъурыжь… Они были тонкими, как китайский фарфор, просвечивались на свету и таяли во рту. Когда-то во время свадебных ритуалов обмена чемоданами обязательной была корзина с лакумами. И все заказывали моей маме. В старости у нее уже не хватало сил, и она однажды попросила меня: «Амин, замеси тесто, а жарить буду сама». Воспротивился: «Я же мужчина, как буду месить тесто?» Она ответила: «Я никому об этом не скажу». Я месил тесто и сильно уставал. Тесто получалось желтое и красивое. Все родственники и сельчане говорили, что никогда таких вкусных лакумов, как у моей мамы, не ели.   О десяти рублях   – Мама умела думать о людях. Она работала в магазине, и однажды сельчанка хотела вернуть ей долг в десять рублей, но мама сказала: «Ты ничего не должна, иди спокойно домой», и та со слезами радости на глазах ушла. Дома отец удивился: «Добрыня, десять рублей – не десять копеек, как будешь работать, если всем начнешь прощать долги?» В то время студенческая стипендия была сорок рублей, а средняя зарплата – восемьдесят. Мама сказала: «Я знала, что ей будет тяжело вернуть долг, и с каждой ее покупки удерживала по десять-пятнадцать копеек». Я удивился, что мама так вникала в обстоятельства жизни чужого человека. Когда в селе умирал человек, женщины, которые не могли плакать на похоронах, брали с собой мою маму, потому что она оплакивала всех с настоящей скорбью. Однажды женщины шли на соболезнование, и моя мама начала плакать. Попутчицы удивились: «Почему ты плачешь, мы же еще не дошли до их дома?» Мама ответила: «Человек же умер, мне стало печально». 
Наши старшие… Многие из них не имели высшего образования, но были намного интеллигентнее нас. С внутренней культурой были люди, мудрые. Их свет и любовь даже после их ухода с нами. Записала Марзият БАЙСИЕВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь