С вековым юбилеем!

0
408

Гошта Цицкиева 9 мая отметит свой 100-летний юбилей вместе с великим праздником Победы!

Прожить век и  остаться в  полном здравии, за  всю свою жизнь не  выпить ни  одной таблетки, не  болеть и  не  хворать, до  конца своих дней оставаться социально активной, сохранить ясность ума и  остроту глаз, заниматься любимым делом, а  главное  — быть любимой и  востребованной. Такую старость можно пожелать каждому.

С  этой удивительно обаятельной нани  — это почтительно-вежливое обращение к  старой женщине у  ингушского народа,  — бабушкой Гоштой Цицкиевой меня познакомил племянник её  мужа  — Юсуп Цицкиев, бывший государственный и  общественный деятель, депутат пятого созыва Народного собрания Республики Ингушетия. Вся его сознательная жизнь прошла рядом с  Гоштой Цицкиевой. Жили они большой и  дружной семьёй. Его родители и  Гошта не  просто поддерживали родственные отношения, а  были настоящими друзьями. Но  родителей Юсупа давно нет в  живых, а  неподдельно искренние, родственные тёплые отношения сохранились у  него с  любимой нани.

—  Для меня она всё,  — говорит Юсуп,  — и  пока она жива, я  буду для неё и  сыном, и  дочерью, и  плечом, всем чем угодно, лишь  бы старость у  неё была светлой, и  чтобы она всегда чувствовала себя нужной и  любимой. Она это заслужила.

К  тому  же их  связывает одна общая дата  — 9  мая. Это дата их  рождения, с  разницей лишь несколько десятков лет. Юсуп родился 9  мая 1947  года. А  Гошта в  девичестве Цурова гораздо раньше, когда страна только что свергла самодержавный строй и  вступила в  новую эру социалистического развития. Да, это был май 1918  года, так что в  нынешнем году, когда вся страна будет праздновать великий День Победы, она будет встречать и  свой столетний юбилей!

С  этой войны не  вернулись ее  три старших брата по  отцу. Они пропали без вести  — Адрахман, Дзяудин и  Хунсаг Цуровы.

Отца  — Мурцала Цурова, как партийного работника, на  войну не  взяли. Он  в  своё время был среди избранных революционеров, которых партия направила учиться в  Москву, на  ускоренные курсы подготовки советско-партийных кадров. Гошта помнит, когда враг стоял под Малгобеком в  1943  году, отец собирал людей и  вместе с  ней и  детьми, а  также жителями со  всей Ингушетии они строили Малгобекскую оборонительную линию, вернее копали вручную глубокие противотанковые рвы.

—  Я  не  понимаю,  — разводит руками Гошта, с  подозрением посматривая на  нас и  улыбаясь недоверчиво,  — зачем вы  собрались, и  за  что такое внимание ко  мне?

 То, что она прожила сто лет и  при этом остаётся в  полном здравии, она не  считает событием и  как-то даже отмахивается. Оно и  понятно, дни рождения у  ингушей отмечать было не  принято, скорее было не  до  этого. Они последние столетия находились в  жерновах исторических давлений и  только успевали встать на  ноги, как вновь на  них обрушивалась очередная политическая акция. Однако не  будем омрачать этими воспоминаниями светлый день. Все, кто хоть малость знает историю ингушского народа, понимают, о  чём идёт речь.

Гошта  же продолжает свою беседу, рассказывая о  светлых и  тяжёлых страницах своей жизни. Хочу признаться, что делает она это без особого удовольствия. Её  сноха Фатима признаётся, что нани не  любит вспоминать о  своём прошлом, но  нет-нет да  выдает что-то наболевшее, как это обычно бывает.

В  разговор с  нами вступает её  подруга  — Мадн Цицкиева, несмотря на  большую разницу в  возрасте, они одно время жили вместе и  вечерами рассказывали друг другу всякие истории о  прошлом и  настоящем. Мадн признаётся, что многому научилась у  нани. Нужно сказать, что хозяйка она была отменная, рукодельница замечательная. К  тому  же ещё великолепно изготавливала национальные ковры «истинги». Что-то из  них ей  удавалось продать, другие она раздаривала: девушкам на  свадьбу, родственникам и  друзьям то  на  рождение первенца, то  на  новоселье.

—  Она подолгу возилась с  ними,  — вспоминает подруга Мадн,  — замачивала в  сыворотке шерсть, расстилала её  потом на  полу, валяла. Весь процесс я  не  помню, но  вот последним штрихом свешивала по  углам аккуратные кисточки. Изумительно красивыми они у  неё получались. Потом складывала их  в  углу. Но, к  сожалению, показать мы  их  не  можем. Они остались там, в  её  доме и  в  домах её  родственников в  селении Балта Северной Осетии, где они жили до  трагических событий осени 1992  года, и  откуда мы  едва успели унести ноги в  соседнюю Ингушетию, спасая свои жизни. Что-то сгорело, что-то унесли мародеры.

В  тех событиях у  Гошты Цицкиевой пропали без вести два брата и  родной племянник, погибли и  остались безызвестными судьбы более 20  родственников. С  тех пор наша героиня ковроткачеством не  занималась, но  показывает на  столе рисунки своими видавшими виды старческими пальцами, которые она выводила на  коврах. И  сегодня сложа руки она не  сидит. Продолжает вязать, шить, штопать. И  всё без очков! В  её-то вековом возрасте!

 Её  внуки с  гордостью демонстрируют мне связанные ею  жилеты, пуховой платок. А  она тут  же показывает нам мастер-класс по  вязанию, взяв в  руки спицы и  продолжив довязывать начатую уже деталь будущего жилета, отработанными до  совершенства движениями.

С  гордостью вспоминает она своего отца  — Мурцала Цурова, родом из  предгорного села Эзми. Но  жили они в  Джерах-Юрте (новый Джерах) Пригородного района. Он  был председателем сельского совета Пригородного района Чечено-Ингушетии до  1944  года, то  есть до  высылки ингушского народа в  Казахстан. Мурцал был грамотным человеком, образцовым семьянином и  истинным сыном своего народа, болеющим душой и  ратующим за  его светлое будущее, которое  он, как и  многие его современники, видел в  авангарде с  большевиками, обещающими мир и  справедливость многострадальному ингушскому народу, да  и  всей России в  целом. Но  это уже, как говорится, другая история.

Всем своим детям, а  их  было четыре сына и  три дочери, он  смог дать образование, кроме Гошты. На  неё, как на  старшую в  семье, легли все тяготы домашнего хозяйства, в  том числе и  уход за  младшими братьями и  сёстрами. Но  он  всегда высоко ценил свою дочь и  верил в  неё. Когда в  Акмолинской области Казахстана, куда попала Гошта вместе с  семьёй мужа после высылки, это было как раз через два месяца после их  свадьбы, люди семьями умирали от  голода, Гошта смогла их  тогда выручить: где что свяжет, продаст, или подработает на  хлеб. В  общем, без дела не  сидела. Свекровь любила её  и  ценила до  конца своих дней. А  Мурцал с  гордостью говорил: «Я  знал, что если у  Гошты не  отнимут руки, она найдёт им  применение и  не  даст умереть от  голода ни  себе, ни  окружающим».

В  молодости Гошта была весёлой, задорной девушкой. Как  бы сейчас сказали, душой компании. Она виртуозно играла на  гармошке, танцевала лезгинку на  «вечеринках», или правильнее сказать на  увеселительных мероприятиях, которые в  те  годы устраивали по  всякому поводу: в  честь гостя, рождения ребёнка, после уборки урожая и  на  свадьбах. На  одном из  таких весёлых танцевальных вечеров возник спор между братом Гошты и  Мохмад-Гири Цицкиевым, будущим супругом Гошты. Чтобы уладить этот конфликт, старики решили, что Гошта должна выйти замуж за  него, хотя молодые не  желали этого брака, у  каждого были свои планы на  будущее. Но  закон суров. Вопросы судьбы в  те  годы решались совершенно по  другим канонам общества. В  результате родился прекрасный и  единственный сын Магомед. А  Мохмад-Гири вскоре женился вновь, но  семью свою содержал и  глубоко уважал старшую жену. Сама  же Гошта предпочла жить одна, но  не  в  отрыве от  своих родных. Она растила сына и  была довольна жизнью и  судьбой, как она говорит, предначертанной ей  Всевышним.

Сын отвечал матери взаимностью, любил её  и  чтил, понимал, что она всю свою жизнь посвятила ему одному. Он  получил достойное образование, работал вместе с  супругой в  пожарно-спасательной части города Назрани и  совсем недавно, после продолжительной болезни, ушёл из  жизни. Живёт сегодня Гошта в  Новом посёлке Пригородного района, а  рядом с  ней её  родные и  близкие люди, четыре замечательных внука и  шесть правнуков.

А  Гошта улыбается такой милой улыбкой и  всё разводит руками, мол, за  что к  ней такое внимание. Дай Аллах ей  прожить в  таком  же здравии и  добром расположении духа время, отведённое ей  Всевышним.

Мы  преклоняемся перед её  возрастом и  мозолистыми руками, как впрочем, и  прожитой судьбой, тяжелой, но  стойкой, выдержанной и  достойной.

Лилия Харсиева

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь