Эпизод из жизни Героя

0
187

Вспоминая боевое прошлое, Хансултан Дачиев – кавалерист-разведчик, с первых же дней войны добровольцем ушедший на фронт, хотя имел «бронь», а в 21 год награжденный «Золотой Звездой» Героя Советского Союза за участие в форсировании Днепра, часто думал, как получилось, что только спустя два месяца после депортации он узнал о том, что все его родные, односельчане оказались вдали от родных мест.

 В конце февраля 1944 года Хансултан Дачиев находился на курсах младших офицеров в Новочеркасском кавалерийском училище, переведенном в подмосковный город Подольск. Это позволило ему быть в гуще многих важных событий: он часто встречался с известными военачальниками, постоянно под рукой были свежие газеты… Но никогда, нигде и никем он не был оповещен о трагедии, случившейся с его народом 23 февраля 1944 года, дне депортации чеченцев и ингушей.

8 марта, когда казахстанская земля принимала первые эшелоны обездоленных, униженных людей из далекой Чечено-Ингушетии, абсолютно ничего не подозревавший, радостный и счастливый Хансултан Дачиев находился на торжествах в Кремле, где ему вручали звезду Героя Советского Союза…

Лишь спустя полтора месяца, 23 апреля, он получил письмо от брата Абдуллы. Явно смущал на конверте обратный адрес – город Сталинград. Распечатал. А там: «Дорогой брат Хансултан! У нас большое горе. Всех близких, родственников, односельчан, всех чеченцев и ингушей выселили с родных мест. Едем уже которые сутки в неизвестном направлении. Совершенно не знаем, где нас высадят. Если Бог даст, я дам о себе знать. Жди вестей…»

Дачиев первым делом обратился к начальнику училища генералу Канинскому и изложил ему суть письма. Генерал ответил неопределенно:

– Неужели Лаврентий Павлович мог своих земляков таким образом наказать?

Для генерала все южане были земляками Берии…

Через месяц от брата пришло второе письмо. На этот раз из г.Джалалабада, что в Киргизской ССР. Вести были хуже некуда: холод, голод, неопределенность, бесправие.

– Еду в Джалалабад, и чем скорее, тем лучше, – с такими словами обратился он к начальнику училища,

Генерал Канинский решил помочь горячему парню и устроил встречу с маршалом Советского Союза С.М.Буденным. Тот, в свою очередь, добился приема у Лаврентия Берии.

Хансултан был удивлен приветливостью шефа НКВД.

– Приятно видеть земляка-Героя! – деланно воскликнул тот при знакомстве и протянул руку.

– Какой я тебе земляк? – сухо отрезал Дачиев, – моих действительных земляков вы отправили в ссылку…

Берия пропустил мимо ушей колкости темпераментного южанина и, больше того, пообещал обустроить семью Дачиевых на новом месте и уладить их быт.

  На побывку Хансултану дали один месяц. На железнодорожных станциях Казахстана и Киргизии его встречали земляки-чеченцы, они были оскорблены званием «предателей Родины», но чувства личного достоинства не теряли.

Появление в своем кругу именитого земляка, Героя Советского Союза, для них было событием невероятной важности. Их глаза светились радостью, они не скрывали своих слез. В них читалось: «Смотрите, люди, какие мы предатели? Это же наш Герой! Он ведь – чеченец!»

В Джалалабаде уже знали, что к ним едет Герой Советского Союза Дачиев. Здесь еще живых обладателей золотой звезды Героя в глаза никто не видел. Первым будет именно он – Хансултан Дачиев. Для многих было не совсем понятно: вскоре им предстоит увидеть героя войны, принадлежащего к народу, который полностью объявлен предателем…

6 мая, в 10 часов утра, Хансултан сошел с поезда на станцию и был немало удивлен. На вокзале его встречали председатель облисполкома республики, представители обкома партии, министр внутренних дел и высшие армейские чины этого края. Встреча прошла в торжественной обстановке. Прием потом продолжился в здании обкома партии. Нетрудно было   догадаться, что все это делалось по указанию Берии…       

Самое памятное было потом, когда он встретился со своими односельчанами, с друзьями и родственниками. Когда в райком партии привели его мать, даже видавшие виды армейские офицеры не смогли сдержать слез. Она не сразу признала среди офицеров своего сына. Ее можно было понять: бравый военный при всех своих регалиях, с Звездой Героя производил в этом строю особое впечатление. Хансултан не выдержал: «Ведь это я, твой сын! Узнаешь, нана?..»

А потом на площади перед райкомом партии впервые за три месяца со дня выселения был устроен настоящий чеченский ловзар. Распорядителем торжества был ишхойюртовец Мухади Висханов. В этот день впервые на чужой земле девушки-чеченки надели свои праздничные платья – г1абли. Горянки были подчеркнуто строги и грациозны. Для местного населения искрометные танцы горцев, наверное, выглядели каким-то неземным явлением, словно вдруг на Джалалабад спустились с небес инопланетяне.

Сопровождающий Хансултана председатель облисполкома Зайналабединов то и дело восклицал: «Здорово! Какие танцы! Какие девушки! Ничего подобного за свою жизнь я не видел!»

На этом ловзаре гармонисткой была девушка по имени Зура, уроженка с.Хама-Юрт. Именно она через несколько дней была сосватана за Хансултана Дачиева. И снова была свадьба, которая продолжалась три дня. Пировали представители властей областного и районного масштаба вместе с теми, кого еще вчера презрительно называли предателями…

  В течение месяца Хансултан сумел устроить многих своих друзей и товарищей на работу, и его репрессированные земляки-чеченцы, оправившись от тяжелого удара судьбы, потихоньку становились на ноги, налаживали жизнь на чужой земле. И никто после мая 44-го не называл в глаза и за глаза новых обитателей здешних мест изменниками или предателями. Они уже знали, что люди, показавшие всему округу свой несгибаемый дух, беспримерные стойкость и мужество, с которыми они противостояли невзгодам судьбы, люди, имеющие такого Героя, как Хансултан Дачиев, предателями быть никак не могут. Многие уже понимали, что не может быть весь народ предателем, а предателями становятся отдельные люди.

   …Всякое видел Хансултан Дачиев и в годы войны, и в послевоенное время. Каждый день подвергаясь смертельному риску – ведь он был командиром взвода разведки – Хансултан ходил за линию фронта, добывал ценные сведения, участвовал во многих сражениях, дошел до Берлина. После окончания войны по сфабрикованному делу испытал на себе все ужасы сталинского ГУЛАГа. Такие испытания не каждому выпадают на долю. Однако, когда у Хансултана спрашивали, что самое памятное было в его жизни, в глазах фронтовика появлялся блеск… Конечно, это был май 1944 года…

Х.БОРХАДЖИЕВ

 Столица Плюс

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь