«Смотря на жизнь свою со стороны»…

0
102

Как важно творческому человеку на склоне лет иметь рядом с собой музу – любящую и понимающую. Такой для писателя и фольклориста  
Заура Магометовича Налоева последние годы была его супруга Нюся ЖИГУНОВА. Хотя они были знакомы с молодых лет, их судьбы тесно  
переплелись лишь спустя долгие годы. Во многом благодаря Нюсе эти 12 лет для него были творчески насыщенными. Этому семейному  
и творческому союзу посвящен разговор с Нюсей. 
– Как вы познакомились с Зауром? – спрашиваю я, надеясь услышать историю любви. 
– В какие далекие уголки памяти я должна заглянуть, чтобы вспомнить события тех лет, – отвечает она. – В те годы мой дядя Тахир возглавлял работу Урухской МТС и снимал комнату у Налоевых. Когда родители поехали его навестить, взяли и меня с собой. До сих пор стоит перед глазами этот дом. В сенях – большой сундук, в котором хранились сыпучие продукты. Чуть дальше – тахта, днем служившая местом отдыха для всех домочадцев, а ночью на ней спал их сын Заур. Тогда я впервые и увидела его комнату. Помню, стояла я в ней и что-то делала. Открылась дверь, и из соседней комнаты вышел симпатичный молодой человек, посмотрел на меня и без единого слова вышел. Это был Заур. Заговорил он со мной лишь спустя какое-то время. 
Книги в то время были в дефиците, и Зауру приходилось одалживать учебники на время, выписывал нужное и сразу отдавал. А чтобы этот процесс шел быстрее, попросил меня зачитать текст. Как-то даже посмеялся надо мной, что плохо знаю химию: «учишься в медучилище, а химию плохо знаешь». Я окончила семь классов в аргуданской школе, где не было учителей по химии и физике. А в училище меня приняли потому, что другие предметы знала отлично. 
Тогда мне Заур совсем не понравился. Даже жене дяди сказала, что он какой-то грубый. Но она со мной не согласилась, дескать, парни в его возрасте свою стеснительность прикрывают грубостью. Постепенно Заур стал доверять мне больше и мог сказать: «У меня мало времени, перепиши, пожалуйста, эту лекцию». Еще в те годы заметила, что он наизусть знает много стихов. Но все же сказывались его сельское происхождение и плохое знание русского языка. Мы-то в свое время переехали в Нальчик, и я хорошо знала язык. Тем не менее он очень стремился к знаниям. Не упускал возможности прочитать найденный клочок газеты, у всех знакомых и родственников брал книги. Пешком шел в Анзорей, где находилась районная библиотека. С благодарностью вспоминал, как ему кто-то подарил один том романа «Война и мир». 
Впоследствии дороги молодых людей разошлись. Нюся окончила медучилище, сдала документы во Владикавказский мединститут. Но, как и следовало ожидать, провалила химию. И, несмотря на то, что ей предложили осенью «досдать» предмет, отказалась. «Что бы я успела сделать за пару месяцев? – говорит она. – Я не могла стать обузой для родителей, которые были бы вынуждены нанимать мне репетиторов». Устроилась медсестрой в нальчикской больнице, вышла замуж. Впоследствии получила диплом о высшем образовании по специальности «русский язык и литература». Работала заведующей отделом республиканской библиотеки, затем в институте повышения квалификации.  
– Когда ваши пути снова пересеклись? – спросила я. 
– Когда работала в библиотеке, нам сообщили, что Заур будет читать у нас лекцию на тему экспрессионизма. Я не пошла на лекцию, ушла домой, решив, что она будет неинтересной. Но на следующий день все только и говорили о ней. Нам доводилось встречаться и до этого. Когда пришла поступать в наш университет, очередь из абитуриентов была огромной. Он увидел меня и помог быстро сделать все необходимое. Мы периодически встречались на улице им. Горького, по которой оба часто ходили. Иногда нам было по пути, и он провожал меня до дома моих родителей, которые жили на улице им. Мечникова. В эти короткие моменты говорили о самом разном. Могла ли я тогда предположить, что когда-нибудь наши пути так тесно переплетутся… 
Нюся была замужем, Заур тоже семейный. Оба работали в разных местах и при встрече здоровались как хорошие знакомые. Были ли они счастливы в первом браке, не мне судить. Но то, что Нюся оставила медицину и пришла в филологию (словно готовилась стать женой писателя), и то, что впоследствии, когда они стали супругами, Заур сказал: «Я тебя 53 года ждал», свидетельствует о том, что еще тогда, в молодые годы, между ними возникли чувства и взаимная симпатия. А спустя годы любовь, помноженная на дружбу и взаимоуважение, стала основой их союза на склоне лет.  
– Когда мы остались без спутников жизни, сестры Заура – Кара и Женя посоветовали нам проводить время в совместных походах в театр, музей и парк, – говорит Нюся. – Мы решили последовать их совету. Как-то после очередной прогулки Заур предложил зайти к нему. Видя, что я не совсем одобряю его идею, добавил: «Дома есть кукурузное тесто и кефир. Ты пожаришь чуреки, и мы вкусно поедим». 
Мы с Нюсей посмеялись, думая о том, что нынешней молодежи не объяснить, как два взрослых человека могут предпочесть другим развлечениям приготовление чуреков. С экранов телевизоров она видит совсем иное.  
Заур никогда не вписывался в привычные рамки. Он и не мог быть посредственным. Налоев любил не просто писать, но и говорить о том, о чем думает. Вспомнить хотя бы его сборник стихотворений «Урыху Iубыгъуэ», в котором нет ни одного выхолощенного слова, написанного в угоду цензуре. Или его любовную лирику, написанную им в 70-летнем возрасте. Мне не с чем ее сравнить в адыгской литературе.  
Но вернемся к разговору с Нюсей. 
– Как-то племянница спросила, не пожалела ли я, что вышла замуж за Заура, – говорит она. – Нет, я никогда об этом не жалела. Возможно, кто-то не поймет моих слов, но я уверена, что своим присутствием продлила ему жизнь. 
– Заур очень любил людей. Он не выдержал бы одиночества. 
– Это правда. Как-то проводил меня до дома моих родителей и, уходя, сказал: «Я не хочу возвращаться в пустой дом. Когда просыпаюсь среди ночи, кажется, что нахожусь в пустыне, и даже если закричу, меня никто не услышит». Когда мы стали жить вместе, заметила – у него душа не лежит к творчеству. Узнав мою тревогу по этому поводу, Кара тоже сказала, что Заур в последнее время не хочет ни писать, ни работать. Но он был не из тех людей, которых можно заставлять что-то делать. В прежнюю колею ввела его постепенно и непринужденно. Как бы между прочим говорила: «Ты поработай, пока я буду готовить». 
Как я уже говорила, мы были знакомы с молодости, а потому имели много общих знакомых и друзей. Иногда рассказывала Зауру о том, как сложилась судьба того или иного человека. Тогда и подозревать не могла, что мои рассказы лягут в основу его будущих художественных произведений. В своей книге «Мазэм фIэкIа зыми имылъэгъуа» («И лишь Луна – свидетель») он написал: «Мой соавтор, мой помощник, моя звезда! Пусть наш совместный труд принесет тебе здоровье! Давай и дальше работать вместе, моя Шахиня Ню». Именно так Заур меня называл. Я была безмерно удивлена тому, насколько колоритными и цельными получились герои, о которых давала лишь скупые сведения.  
Писатель, ученый, философ, общественный деятель, хороший друг… О Зауре можно говорить много в возвышенных тонах. Но лучше скажу словами Хабаса БЕШТОКОВА, написанными в его совместной с Марией КОТЛЯРОВОЙ статье «Рецидив лирического, или О том, легко ли быть лидером» в книге «Анэдэлъхубзэм и псынащхьэ» («Истоки родного языка»). 
– Сложно что-либо добавить к словам Хабаса о Зауре Налоеве, – говорит Нюся. – Настолько глубоко он изучил его. (Они были знакомы с 1962 года. Заур очень уважал и ценил Хабаса). Хабас считает Заура продолжателем славных традиций просветительской деятельности Шоры НОГМОВА, Казия АТАЖУКИНА, Нури ЦАГОВА, Али ШОГЕНЦУКОВА. Те, кто знаком с его творчеством, не могут не согласиться с этим.  
Полностью согласна с мнением Нюси и Хабаса. Если человек заслуживает, почему бы не сказать о нем добрые слова. Но сам Заур уже не нуждается в этом. Это мы нуждаемся в его творчестве и в том, чего он не успел сделать. Если сможем сохранить свой язык, вместе преодолеем проблемы современных адыгов, избавимся от пьянства (уместно вспомнить статью Налоева «Этническое самоубийство» в газете «Хасэ»), сумеем воспитать достойное образованное поколение, тогда, возможно, хотя бы раз в столетие у нас будут появляться такие Зауры Налоевы, а нация будет развиваться и процветать. В одном из интервью Заур сказал: «Давайте подумаем о том, как сохранить свою идентичность». 
У писателя душа ранимая и открытая. У Заура Налоева было не только открытое сердце, он был «фIэрафIэ», то есть альтруистом. Именно так он впервые перевел это слово. Нюся, которая поняла и приняла его таким и скрасила последние годы его жизни, достойна особого уважения и благодарности.

Марина ШЕРДИЕВА (Перевод с кабардинского Алены Таовой)

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь