Мои года – мое богатство

0
79

Нет старости. Есть просто человеческая жизнь, и каждый ее период прекрасен по-своему. У учителя истории из села Верхняя Балкария Зухры МУРТАЗОВОЙ трудовой стаж более сорока лет. Ушла из школы в семьдесят один год. Но покой ей даже не снится! За два года написала книгу «Прерванный полет» о репрессированном отце Абулле МУРТАЗОВЕ, матери Кари БИНОГЕРОВОЙ, воспитавшей троих детей, о себе и своем роде.  
Писала не для публикации, а для домочадцев. Но когда работа была завершена, дети взялись за дело, и вот уже книга в домашних библиотеках Муртазовых. «Нет ничего хуже беспамятства. Мои родители много страдали. Так много боли было в их жизни, что не моглаоб этом не написать», – говорит Зухра Абуллаевна. 
Жизненный опыт 
Зухра Абуллаевна уходила на пенсию. Но в пятьдесят семь лет директор второй средней школы Борис ЖАНГОРАЗОВ пригласил ее преподавать. «Я сомневалась. Советовалась с супругом и детьми, они говорили, что надо продолжать работать. И я решилась. Как ни странно, именно этот период оказался самым интересным за все годы, у меня словно второе дыхание открылось. Каждый день шла на работу как на праздник. Очень благодарна Борису Жангоразову за это приглашение». 
Приглашение работать как приглашение жить. Уроки были уже другими. «Вообще, одну и ту же тему преподносишь каждый раз по-другому. Но опыт историка помогает, ведь в истории – сама жизнь. Надо уметь отличать фальшь, которая прячется под личиной правды, доносить до детей совершенно разные точки зрения на одно и то же историческое событие, показывать, как меняется во времени оценка фактов и личностей», – говорит Муртазова. В своей книге она через призму собственной семьи показывает довоенную жизнь, переселение и долгожданное возвращение домой. 
Отец 
Абулла Муртазов, отец Зухры Абуллаевны, был человеком нового времени: секретарем райкома комсомола, затем командиром отделения в Национальном кавказском полку, но по болезни был досрочно комиссован. Тем не менее и потом занимал ответственные посты: был заместителем председателя райисполкома Черекского района, секретарем парторганизации колхоза имени Кирова, состоял в рядах коммунистической партии. Однако и он по ложному навету был репрессирован. Его жена Кари была уверена, что во всем разберутся и его скоро выпустят. Люди под пытками признавались во всех обвинениях, Абулла не признался и был забит до смерти. Позже, через много лет, Хали ТАБАКСОЕВА, которая была в одной тюрьме с ним, перескажет его жене их разговор во время прогулки, когда Абулла сказал: «Я бы отдал жизнь за миг, чтобы, стоя у водопада в родном Кюнлюме, еще увидеть раз Кари и детей». Именно Хали увидит мертвого Абуллу в тюремной робе во дворе в снежный февральский день. Ему не было и тридцати. Кари Биногерова сохранит ему верность и выполнит его завещание: беречь огонь в очаге и растить детей. Огонь потух во время переселения. Но Кари вернулась домой. На ее надгробном памятнике написано: «Дочь Биногерова Чофана, жена Муртазова Абуллы». Проходящие мимо всегда читают две молитвы – за нее и супруга, потому что у Абуллы нет могилы. Зухра Абуллаевна говорит: «Дом моего отца в Кюнлюме был сожжен в 1942 году отрядом НКВД. В ноябре 2017 года Муртазовы установили памятную доску на своем разрушенном доме. Рядом – туристическая тропа. Не имеет значения, кто какой национальности и религии, Бог – один. Кто-то пройдет мимо, а кто-то остановится и прочитает молитву». 
Кюнлюм, древнее прекрасное село, после депортации балкарцев было мертвым. Сейчас снова оживает. И это настоящее чудо! Каждый род реконструирует свои дома, используя камни, которые разбросали время и ветры. Время собирать камни, время собираться у очагов предков. 
Мать 
«В Кызыл-Кия моя мама работала в шахте, – вспоминает Зухра Абуллаевна. – Однажды душным вечером она сказала: «Какие прохладные вечера были у нас на родине. Наверное, потому что много было зелени, росла кукуруза и так приятно шелестела от дуновения ветра». И я посадила в нашем маленьком дворике четыре абрикосовых деревца в два ряда. Провела между ними дорожку до калитки и по обеим сторонам посадила кукурузу. Вопрос встал, где брать воду для полива, тех двух-трех ведер, которые набирали, выстаивая целый день в очереди, едва хватало на нужды семьи. Но я нашла выход: сидела со своими ведерком и кружкой у крана и осторожно, не поднимая угольную муть, черпала воду из лужи, которая набиралась, когда полоскали ведра. И я добилась своего: моя мама отдыхала на своей лежанке после работы под шуршание листьев кукурузы в ветреные дни. И каждый раз благодарила меня: «Пусть в раю покоится твой отец, Зухра. Когда закрываю глаза, мне кажется, что я у себя на родине, этот шелест напоминает мне о счастливой поре моей жизни». Когда моя мама умирала, у ее изголовья положили белый башлык отца. Она уходила тихо». 
были просто детьми 
– Нас должны были принять в пионеры, все готовились, купили галстуки. А на линейке директор сказал: «Дети спецпереселенцев, покиньте площадку». А мы стоим и не знаем, что это о нас, да и слово «спецпереселенец» было непонятным. И тут директор стал зачитывать фамилии, а мы стояли, плакали, но не уходили. Директор подошел к нам и стал утешать. Мы вытирали слезы красными галстуками. До сих пор не могу спокойно вспоминать этот день. Когда я была студенткой Ошского университета, мы собирались в свободное время и вызывали дух Пушкина или Лермонтова, чтобы погадать. Однажды девочки сказали: «А что это мы всегда вызываем русских, а ну, милка, вызови своего балкарского». И тут я поняла, что не знаю ни одного балкарского поэта или писателя. Вот такие были времена. 
Как умели дружить! 
– Древнейший город Ош, которому более трех тысяч лет, зеленый, с красивыми скверами, обрамленный Памирской грядой, с бурной рекой Ак-Бурой, протекающей посреди города, с высокой Сулейман-горой, у подножия которой располагалось новое здание нашего пединститута. Как мы, девушки разных национальностей, умели дружить. Моя самая близкая подруга Валя Пономарева перевелась из Ошского в Белгородский пединститут после нашего отъезда на родину. А после учебы приехала в Верхнюю Балкарию учительствовать: не по направлению, а по собственному желанию. Проработала год, но потом приехал ее жених и увез ее. А сестра Вали – Рая еще работала несколько лет на кондитерской фабрике в Нальчике. Мы переписывались, а потом потеряли друг друга. И вот Рая отдыхала в санатории в Железноводске и просто приехала в Верхнюю Балкарию разыскать меня. Тогда я взяла с нее слово, что она привезет ко мне мою Валю. И вот они здесь!  
Радость 
Валя Пономарева навещает развалины дома, где жили когда-то учителя разных национальностей. Слезы. Она вспоминает, как удивлялась вначале, что старики вставали, приветствуя ее, когда она проходила мимо. «Однажды между молодыми ребятами возник спор. Дед сказал только одно слово «болду», и они сразу перестали ругаться. Нам очень здесь нравилось».  
Зухра Абуллаевна выслала рукопись на электронную почту Валентины, она прочитала книгу взахлеб. «Когда мы учились в Ошском университете, профессор Кац говорил, что Зухра может сделать многое в науке, но как мусульманка, скорее всего, посвятит жизнь семье. Она и тогда выделялась из всех». «А я и выбрала семью», – улыбается Зухра. Она с супругом Муратом Баллиевым воспитала двух дочерей и сына. Зухра – истинная дочь Кари: на первом месте семья, а уже потом все остальное. Все, что хотела Зухра донести до потомков о своем отце и матери, написала в книге. Так много воспоминаний о брате Кари – Хусее Биногерове, директоре школы, которого так любили сельчане. И о его супруге Тани. Верхняя Балкария никогда не забывает своих лучших дочерей и сыновей. Родовое гнездо Зухры Муртазовой, ее самые близкие люди – в народной благодарной памяти. В их жизни было много предательства. Писали ложные доносы на Абуллу Муртазова, мучили бесконечными проверками Хусея Биногерова. Каждый делает свой выбор. Родные Зухры Абуллаевны выбирали трудный, тернистый, порой трагичный, но для них единственно возможный путь добра.

Марзият БАЙСИЕВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь