Портал Мусульман Кавказа

Гвардия Путина

0% нравится
04 февраля 2016, 02:14

Гвардия Путина

Человек, который видел Грозный во время двух последних войн Чечни с Россией, не узнает сегодня центр чеченской столицы. Начавшаяся в 1994 году первая чеченская война была войной национального сопротивления. Началась она, когда распался Советский Союз, и Чечня провозгласила независимость от России. А закончилась эта война двумя годами позднее, когда российские войска разбомбили Грозный, превратив его в руины и убив тысячи мирных жителей. Вторая чеченская война, начатая русскими в 1999 году в попытке покончить с чеченским сепаратизмом, а также положить конец угрозе со стороны воинствующего ислама, завершилась десятью годами позже. В ходе этой войны в скалистых, покрытых лесами горах Кавказа проводились многочисленные спецоперации.

Сегодня от руин ничего не осталось. Архитектурный облик Грозного подчеркивают стеклянные башни комплекса высотных зданий «Грозный-Сити», где размещаются офисы, шикарные квартиры и пятизвездный отель. Грозный сегодня — спокойный и умиротворенный город с мощеными бульварами в центре. Его яркие достопримечательности типа искусственного озера со световым шоу кажутся какими-то эксцентричными, но домашними. Однако смутное ощущение опасности все равно сохраняется — на многих перекрестках стоят мужчины в черной форме, держа в руках автоматы.

В 2011 году руководитель Чечни Рамзан Кадыров, правящий республикой и сохраняющий безоговорочную преданность российскому президенту Владимиру Путину, показывал комплекс «Грозный-Сити» на экстравагантном приеме в свой тридцать пятый день рождения. На сцену вышли Хилари Суонк и Жан-Клод Ван Дамм, которые потом смотрели акробатическое шоу и концерт. Отвечая на вопрос, откуда деньги на празднование, Кадыров сказал репортерам: «Нам дает Аллах».

Небоскребы «Грозного-Сити» нависают над мечетью Ахмата Кадырова. Она названа именем отца и предшественника Кадырова, который был убит в 2004 году. Открытая в 2008 году, мечеть носит название «Сердце Чечни», а возводили ее турецкие строители. Огромный зал, освещаемый хрустальными люстрами от Swarovski, вмешает десятки тысяч верующих, а сама мечеть окружена ухоженными садами и фонтанами с подсветкой.

Как-то раз ноябрьским утром я стоял на огромной площади напротив мечети в ожидании начала концерта. Молодой житель Грозного назначил мне встречу: «Давай встретимся перед мечетью Кадырова на площади Кадырова, на пересечении проспектов Кадырова и Путина». Концерт был организован кадыровской администрацией в честь Дня национального единства. Это государственный российский праздник, и в нем кроется некий парадокс для чеченцев, переживших две войны за два десятка лет.

Официальные лица на сцене рассказывали о многочисленных достижениях России. Толпа состояла в основном из студентов и государственных служащих. Произнести речь Кадыров поручил бывшему боевику Магомеду Даудову, который в 2004 году перешел на сторону Москвы, стал спикером чеченского парламента и до сих пор известен по своему позывному Лорд. Даудов монотонно рассказывал о том, что Путин «демонстрирует отличное знание ситуации и обладает способностью надлежащим образом реагировать на вызовы нашего времени», а «национальный лидер» чеченского народа Кадыров «хорошо понимает, что только единство может дать нам основу для дальнейшего возрождения и развития республики».

Кадырову — 39 лет. У него густые рыжевато-каштановые волосы и острая бородка на чеченский манер. Он обладает низким гортанным голосом, который на басах рокочет подобно тяжелому грузовику. Его приземистая мускулистая фигура наглядно свидетельствует о том, сколько времени этот человек уделяет физической подготовке. Он — умелый и популярный политик, один из немногих в сегодняшней России, где почти все чиновники — это непривлекательные и невзрачные функционеры. «Власть Кадырова зиждется на реальной популярности, — сказал мне редактор информационного вебсайта „Кавказский узел“ Григорий Шведов. — Он как чеченский Путин». С годами Кадыров примерял на себя разные образы: безжалостного воина в камуфляже, который возглавляет спецоперации по уничтожению антиправительственных повстанцев; веселого и шумного кавказского бойца, боксирующего с Майком Тайсоном; отца семейства и правоверного мусульманина, запретившего в республике алкоголь. Его шестилетний сын наизусть выучил Коран.

У Кадырова — более полутора миллионов подписчиков в Инстаграме. Этой осенью чеченский лидер разместил в сети видео, на котором он сидит на коленях на песчаном пляже, и вдруг хватает шипящего питона, о чем-то тихо говорит с ним, а затем отбрасывает прочь. Видео он сопроводил подписью: «Змея символизирует силы зла, которые захватили огромные территории нашей планеты, где страдают сотни миллионов людей». На следующий день Кадыров разместил свою фотографию, на которой он в окружении министров обсуждает вопрос о сохранении чеченских традиций. «Люди, утратившие свои национальные танцы, ритмы и музыку, перестают быть народом», — объяснил он. Кадыров бывает жесток и суров. В 2009 году он заявил на местном телевидении взятым в плен боевикам: «Вы хотите убивать людей? Вы убиваете моих товарищей». Но он может также выглядеть искренним и даже чувствительным, что тоже редкость для политика путинской эпохи. В ноябре прошлого года Кадыров был искренне тронут встречей с чеченским подростком, чей отец исчез во время второй чеченской войны. «У нас с тобой общее горе», — сказал он, вспоминая гибель собственного отца. Он взял мальчика за руку и сказал: «Когда ты рассказывал, как твой отец заботился о тебе, клянусь Аллахом, я мог только плакать».

В 2011 году местная футбольная команда «Терек» из Грозного, где почетным председателем является Кадыров, объявила, что пригласила на работу голландского тренера Рууда Гуллита. Гуллит приехал в Грозный вместе с молодым голландцем Томом Сауэром (Tom Sauer), который стал его переводчиком на русский язык. Сауэр рассказывал мне, как они разъезжали по Грозному в автомобиле, за рулем которого сидел Кадыров. Как-то раз, когда Гуллит на одной из тренировок рассказал Кадырову, что клуб не заплатил игрокам премиальные, которые им причитались, тот отправил людей к своей машине, и они принесли оттуда деньги. Сауэр несколько раз ужинал с Кадыровым. За одной из трапез он рассказал голландцу, что лично участвовал в операции по ликвидации боевиков, спланировавших теракт против его отца. «Я бы не сказал, что люди его боятся, — сказал Сауэр. — Скорее, они его уважительно побаиваются».

В представлении россиян, находящаяся почти в двух тысячах километрах от Москвы на краю Кавказских гор Чечня — это место жестокости и насилия, где живут люди, которых надо бояться. Но вместе с тем, эти люди вызывают уважение как отважный и доблестный враг. Весь 19-й век царская армия вела в горах продолжительную кампанию против повстанцев. В повести «Казаки» Лев Толстой, в молодости служивший на Кавказе офицером, описывает чеченцев как свирепых воинов. Один чеченский джигит рассказывает своему русскому противнику: «Ваши люди убивают наших, наши убивают ваших».

После большевистской революции советская власть сдержала свое обещание о модернизации, и со временем многие чеченцы стали членами коммунистической системы в качестве ученых, врачей и государственных служащих. Во время Второй мировой войны бесчисленное множество чеченцев сражалось на стороне Советов против нацистских оккупантов. Но были и такие, кто воспользовался моментом для того, чтобы свергнуть власть Москвы. В 1944 году Сталин под предлогом того, что чеченцы якобы сотрудничали с Германией, приказал депортировать все население Чечни — а это полмиллиона человек — в далекие степи Казахстана. Они оставались там до 1957 года, когда Никита Хрущев разрешил им постепенно возвращаться домой. У большинства чеченцев дед или бабка выросли вдали от родины. Многие из депортированных умерли от голода и холода. «Чеченцы все помнят, — сказал мне уважаемый чеченский хирург Хасан Баиев, ныне живущий в Бостоне. — Мы знаем, кто есть кто — когда Сталин умер, вся страна рыдала, а мы танцевали лезгинку».

Когда Чечня в 1991 году провозгласила независимость, бывший генерал советских ВВС Джохар Дудаев, носивший тонкие усики и шляпу, приехал из Эстонии и взял власть в свои руки. В 1994 году Борис Ельцин начал первую чеченскую войну, чтобы вернуть регион под власть Москвы. Глава его совета безопасности сделал тогда прогноз, что это будет «маленькая победоносная война». В течение двух следующих лет погибли более 5 000 российских солдат и 50 с лишним тысяч чеченцев из числа мирных жителей. Сам Дудаев был убит российской управляемой ракетой, когда его местонахождение определили по спутниковому телефону. В результате переговоров было достигнуто политическое урегулирование, и боевые действия прекратились. Регион получил внешние атрибуты государственности, но без официального признания. Затем настало время откровенного бандитизма и разбоя. Похищение людей превратилось в бизнес. Возглавлявшие во время войны Чечню националисты утратили влияние, и на их место пришли жестокие исламисты. В 1999 году Москва начала новую военную кампанию, общее руководство которой осуществлял Владимир Путин, занимавший в то время должность премьер-министра, а позже ставший президентом. Свое восхождение к власти он сопровождал жесткими высказываниями в адрес «террористов», как он называл чеченских повстанцев. Хорошо известны его слова: «Надо будет, и в сортире их замочим».

Российские войска захватили Грозный и еще несколько главных городов Чечни, однако солдаты продолжали погибать в больших количествах. Создавая еще большую политическую опасность, чеченские боевики стали устраивать теракты в Москве и прочих городах России. В 2002 году, когда чеченские террористы взяли в заложники в московском театре 700 с лишним человек, стало очевидно, что кремлевскую стратегию надо менять.

Решением проблемы стала политика, в рамках которой Кремль отдал значительную часть политических и военных полномочий своим сторонникам в Чечне. Новую политику стал осуществлять отец Кадырова Ахмат. Этот бывший главный муфтий сепаратистской Чечни во время первой войны поддержал призыв к джихаду против русских, но потом перешел на их сторону, и во время второй войны объявил о своей преданности Москве. «Он искренне верил, что спасает чеченский народ от неминуемой смерти», — рассказал мне Ильяс Ахмадов, работавший в недолговечном сепаратистском правительстве министром иностранных дел Чечни. Старший Кадыров считал, что радикальный ислам в форме ваххабизма с его обычаями — это страшный враг, и выразил готовность заключить тактический альянс с Москвой в целях его разгрома. Хотя Ахмат Кадыров перешел на сторону врага, Ахмадов вспоминает его как «энергичного и смелого человека, обладавшего большим личным мужеством».

В 2003 году, когда Чечня снова вошла в состав российского государства, старшего Кадырова избрали президентом в ходе голосования. Спустя семь месяцев он погиб от взрыва бомбы на грозненском стадионе, где проходил парад с участием российских солдат. В тот же день Рамзана, которому было 27 лет, вызвали на встречу с Путиным. До этого момента он возглавлял личную охрану отца и больше всего интересовался боксом и поднятием тяжестей.

На встрече с Путиным, которую показали на всю страну, Кадыров в своем синем спортивном костюме очень сильно выделялся на фоне помпезного кремлевского официоза. Алексей Чеснаков, который в то время работал в путинской администрации, рассказывал, что в тот вечер между Путиным и Кадыровым-младшим возникла некая связь. «Путин считал Кадырова-старшего человеком, с которым он заключил определенное политическое соглашение. Отношения между ними были честными и деловыми, но в конечном итоге политическими, — сказал Чеснаков. — Но к сыну он относится с какой-то теплотой». С благословения Путина Кадыров-младший воссел на троне, который был предоставлен его отцу.

После празднований в День народного единства я направился в кафе неподалеку от площади, чтобы попить чая с советником Кадырова Тимуром Алиевым. (Несмотря на многочисленные попытки, о встрече с самим Кадыровым мне не удалось договориться.) На протяжении многих лет Алиев был одним из самых авторитетных независимых журналистов в Чечне. В 2008 году он оставил журналистскую работу и занял должность в администрации Кадырова. «Я когда-то верил в образ этого человека как брутального парня, — рассказал мне Алиев. — Но потом у меня появилась возможность с ним познакомиться». Во время их бесед Кадыров произвел на Алиева большое впечатление. Его поразили «высокие нравственные качества» и «глубокая религиозность» этого человека. Алиев сказал мне: «Он считает себя не просто главой Чеченской Республики, но и человеком, который следит за благополучием каждого».

Я задал вопрос о культе личности Кадырова. Новости в Чечне часто начинаются с того, как он посещает местные школы и спортзалы. Я слышал множество историй о том, как граждане обращаются к Кадырову напрямую через Инстаграм, и во многих случаях он приезжает уже на следующий день, чтобы решить ту или иную небольшую проблему или заставить работать нерадивого чиновника. Все это положительно, сказал Алиев. «Если мы уберем из этой системы личный аспект, она станет неэффективной». А что касается того дня, когда Кадыров уже не будет править Чечней, то Алиев сказал мне об этом очень просто: «Я надеюсь, это время никогда не наступит».

В послевоенное восстановление республики Россия вложила как минимум 14 миллиардов долларов. Сегодня более 85 процентов чеченского бюджета составляют ассигнования из Москвы. А еще бессчетные суммы поступают из фонда имени отца Кадырова, финансируемого владельцами компаний и государственными служащими, которых просят вкладывать в фонд часть своих доходов. Вносят средства и чеченские олигархи. Фонд, в свою очередь, распределяет деньги на все, от ремонта местных больниц до отправки чеченцев на хадж в Мекку. Чеченские должностные лица говорят, что взносы в фонд добровольные. Этот фонд — своеобразная привилегия, какой нет ни у одного российского губернатора, и он освобождает Кадырова от полной финансовой зависимости от Москвы.

Сменив на посту своего отца, Кадыров отнял власть у российских генералов и разведчиков, которые в прошлом надзирали за Чечней.

«Я начальник, — заявил Кадыров в 2011 году на совещании чеченских руководителей, которое транслировалось по телевидению. — И никого, кроме меня, понятно? Рамзан — и все. Никаких других имен в этом районе. Есть только одна фамилия — Кадыров».

Российских федеральных войск в Чечне практически не видно. Они расквартированы на одной-единственной базе к востоку от Грозного. Люди в форме и с автоматическим оружием, как в столице, так и в городах поменьше, это чеченские войска, а не российские, и подчиняются они Кадырову, а не Москве. Когда Кадыров начал укреплять свою власть, Москва в Чечне стала значить все меньше и меньше.

Кадыровские вооруженные формирования позволили ему сокрушить исламистское движение в Чечне, и, по мнению Путина, это самое важное. В прошлом году в ходе боевых действий с участием оставшихся в республике боевиков погибли всего 14 человек. В 2012 году их было 82, а в 2011-м — 95.

После редкой террористической атаки в центре Грозного в декабре 2014 года, когда погибли более десятка сотрудников чеченских сил безопасности, Кадыров провел карательную операцию против родственников подозреваемых. «Если боевик убивает полицейского или другого человека, его семья должна быть немедленно выдворена из Чечни без права возвращения, а его дом необходимо сравнять с землей», — сказал он своим силовикам.
Такое коллективное наказание в России незаконно, и Путину пришлось на это реагировать. На своей традиционной пресс-конференции в конце года он сказал: «Все должны соблюдать российские законы». По словам президента, даже если семьи знали, что их родственники причастны к терроризму, «это не дает никому, в том числе и руководителю Чечни, право на какие-то досудебные расправы».

Кадыровцы это закаленные в боях воины, на которых можно положиться.
В последнее время Кадыров предлагает Путину использовать своих бойцов в Сирии, где Россия наносит авиаудары по террористам, однако отказывается от проведения полномасштабной наземной операции. Он предложил направить туда чеченский спецназ, заявив в радиоинтервью: «Если нашу просьбу удовлетворят, для нас это будет праздник». Другой боец из «Севера», продолжающий служить в батальоне, рассказал мне, что когда в октябре прошлого года Чечню посещал афганский полевой командир Рашид Дустум, Кадыров приказал членам республиканских военизированных формирований прийти на импровизированный митинг. Стоя рядом с Дустумом, Кадыров спросил, кто из бойцов готов отправиться воевать в Сирию, если их попросят об этом. Все бойцы до единого сделали шаг вперед. «Мы ждем приказа, — сказал офицер из „Севера“, — Если Путин скажет Рамзану: „Собирай свою армию“, мы будем готовы».

В декабре 2014 года Кадыров собрал на футбольном стадионе Грозного тысячи вооруженных бойцов из различных военизированных формирований Чечни и произнес перед ними пламенную речь. «Мы говорим всему миру, что мы боевая пехота Владимира Путина», — заявил он. В России есть регулярная армия, но «есть задачи, которые могут решать только добровольцы, и мы решим их». Этот митинг показал, насколько Кадыров предан Путину и насколько он силен.

Как-то раз ранним утром я сидел в кабинете рядом с главным залом огромной мечети имени Кадырова, беседуя с помощником муфтия республики 38-летним Усманом Осмаевым. Он хвалил Кадырова за его отношение к религии и к управлению Чечней. «Ему нужен правильный ислам, а нам нужно правильное государство, — сказал Осмаев. — Он сделал так, что мы вернулись к своим корням в религии, адате и культуре». Когда разговор зашел о том, как исполняются данные предписания, Осмаев сказал мне, что «ничто не навязывается», но тут же заявил, что в таких вопросах как одежда и поведение «единственное требование к людям, чтобы они соответствовали менталитету чеченского народа».

Одна из самых щекотливых тем это многоженство. Российский закон недвусмысленно запрещает его, однако Кадыров и прочие чеченские руководители неоднократно высказывались за этот обычай. В 2011 году Кадыров заявил репортеру одной российской газеты, что подыскивает себе вторую жену, но не может найти достаточно красивую женщину. «Если есть любовь, то можно брать до четырех жен», — сказал он, сославшись на шариат. В мае прошлого года 57-летний начальник районной полиции взял себе вторую жену — молоденькую девушку семнадцати лет. Эта церемония стала мимолетной сенсацией в российской политике, и Кадыров тоже сказал свое слово, назвав ее «браком тысячелетия».

Когда я задал Осмаеву вопрос о многоженстве, он ответил: «Да, в паспорте у тебя может быть только один официальный штамп — но на деле, пожалуйста, женись во второй, третий, четвертый раз. Мужчина имеет право жить со столькими девушками, сколько ему хочется».

Кадыровское правительство может быть совершенно нетерпимым и отнюдь не до конца верным исламской или даже чеченской традиции, но с учетом пережитых травм и неурядиц после 20 лет конфликта у него есть много такого, что находит понимание и поддержку у населения. В Грозном не проходит и дня без выступления местной танцевальной труппы или без спортивных состязаний с участием чеченских спортсменов. Как-то раз я разговаривал с женщиной, которая является одним из немногих оставшихся представителей грозненской интеллигенции. Когда-то это был процветающий социальный класс, но после разрушения города интеллигенции там почти не осталось. «После двух войн мы оказались в трудном положении. Духовно и нравственно мы были мертвы, — сказала мне эта женщина. — Конечно, мы должны иметь в виду все негативные черты характера Кадырова, но в плане духовности он положил конец нашему упадку». Вместе с тем, она отметила, что государство может сделать очень немногое, и что чеченцам надо самим возрождать свою культуру, а это весьма непросто. Некоторые традиции возвращаются, другие утрачиваются, и зачастую это происходит одновременно. «Когда я была юной девушкой, дед заставлял меня носить головной платок, — рассказала одна чеченская женщина. — Я боялась его. Он мне объяснил: „Ты чеченская девушка, а поэтому ты будешь носить головной платок“. Но сегодня у нас нет таких дедов, и их роль играет отдел духовно-нравственного воспитания».

Магомед Хамбиев когда-то занимал пост министра обороны в сепаратистском правительстве, возглавляя повстанческие силы Чечни. Ему 53 года, у него строгое, обветренное лицо и седина в волосах. Во время второй чеченской войны он хранил верность делу сепаратизма еще долго после того, как отец Кадырова перешел на сторону федералов. Сначала он считал, что его решение это поражение и признак большой слабости.

Но потом Хамбиев поверил в то государство, которое строил Кадыров. «Рамзан сказал мне: „Подумай об этом — я даю тебе шанс жить мирно“», — поделился он своими воспоминаниями. Хамбиев решил, что Кадыров прав, что нужен умный компромисс с Москвой, и что нельзя оставаться ее вечным врагом. Но здесь и сейчас я живу, как хочу, в своем собственном государстве, со своим собственным президентом». Сегодня Хамбиев возглавляет комитет по вопросам законности, правопорядка и безопасности в чеченском парламенте. Он с явной гордостью объяснил мне, что Кадыров создал такое государство, которое превосходит все то, за что воевал он и другие полевые командиры повстанцев».

Как-то вечером ближе к концу моего пребывания в Грозном я побывал в гостях у старшего брата Заура Дадаева Шахруди. 60-летний Шахруди Дадаев разводит овец и живет в большом, безупречно чистом доме, которым могла бы гордиться любая большая чеченская семья. Он поставил на стол поднос с фруктами и конфетами, заварил в чайнике крепкий черный чай и усадил меня в дальнем углу лицом к двери. В чеченском доме это место для почетных гостей. Шахруди рассказал мне, что Заур младший из четырех братьев. Их родители вернулись в Чечню в 1950-е годы, когда Хрущев отменил распоряжение Сталина о депортации. Прослужив несколько лет в российских федеральных войсках, Заур был принят в личную охрану Кадырова, а в 2006 году подал рапорт о переводе в «Север». «В то время каждый хотел туда попасть, — сказал Шахруди. — Сейчас, когда Кадыров президент, есть некий порядок и спокойствие, а в то время было опасно. Было непонятно, кто в кого стреляет».

Заур Дадаев проявил себя как отличный боец, и в 2010 году его наградили медалью, когда он возглавил атаку против группы боевиков. Он поднялся по служебной лестнице и стал заместителем командира «Севера». Его знали как сильного командира. Бывший боец батальона «Север» рассказывал мне: «Если он оказывался в группе из 10 человек, остальные девять ждали, пока он что-то сделает». Другой боец «Севера», продолжающий службу в подразделении, рассказал мне, что на базе сейчас мало говорят о Дадаеве. «Все о нем забыли, как будто его никогда и не было».

В Чечне я слышал несколько версий о том, почему Дадаев ушел из «Севера» и уехал в Москву: он хотел получить юридическое образование или открыть кафе, либо же он хотел найти работу водителя или телохранителя. О нем мало что было известно, и вдруг в начале марта, спустя несколько дней после смерти Немцова, Дадаев вернулся в Грозный. Казалось, в этом нет ничего необычного. «Настроение у него было отличное — это был тот самый Заур, каким он был всегда, такой же веселый», — рассказал мне один из его сослуживцев по «Северу». Он даже не сменил номер своего сотового. Никто из знакомых Дадаева не верил, что он мог быть причастен к убийству Немцова. «У нас есть правило: если человек уходит прочь, в него нельзя стрелять, — сказал мне офицер из „Севера“. — Убивать человека в такой ситуации это большое бесчестье. Заур человек умный, не тупица; а чтобы пойти на такое, надо быть полным идиотом».

Шахруди, сидя у себя в гостиной, показал мне два письма, которые он получил от брата из тюрьмы. «Все хорошо, по воле Всевышнего, — написал он в июне. — Я не сделал ничего противозаконного. Все, что я сказал после ареста, я сказал под давлением. Мне просто диктовали — а давление было серьезное, не шутка». Через месяц он написал снова: «Не беспокойся, брат, моя совесть чиста, не только перед тобой и нашими родственниками, но и перед всей Чечней». В ходе разговора Шахруди оживился и разволновался. Чеченская традиция не позволяет ничего подобного, заявил он. Он старший в семье, а Заур с ним не посоветовался. Но он бы никогда не принял участие в таком сговоре, не поговорив сначала с ним. «Я не верю, что он это сделал, — сказал мне Шахруди. — Для меня, для всей моей семьи это позор даже в том случае, если пойдут слухи, что мой брат мог застрелить безоружного человека на улице».

После 10 с лишним лет правления Кадырова Чечня стала Россией в миниатюре, квинтэссенцией всех ее обычаев, инстинктов и недостатков. А сам Кадыров преклоняется перед Путиным и постоянно демонстрирует все стороны той системы, которая была им создана.

В январе Кадыров выступил с нападками на либеральную оппозицию, назвав ее лидеров предателями, с которыми надо обращаться как с «врагами народа». Это выражение из сталинского лексикона. Еще он заявил, что оппозицию «надо судить по всей строгости за ее подрывную деятельность». В столичных политических кругах разразился скандал, и путинская уполномоченная по правам человека, у которой неблагодарная работа, мало полномочий, но довольно большая известность, заявила, что слова Кадырова «не только бессмысленны, но и вредны, поскольку оказывают президенту страны „медвежью услугу“, а на саму страну бросают тень». Даже спикер российского парламента предположил, что Кадыров сказал это по ошибке. Спустя несколько дней чеченский руководитель ответил статьей в прокремлевской газете «Известия», в которой назвал российскую оппозицию «шакалами, мечтающими уничтожить наше государство», а также в духе мрачного советского прошлого предложил направлять их на лечение в Чечню в психиатрическую больницу.

В последний день моего пребывания в Грозном город отмечал очередной государственный праздник. На сей раз это был День сотрудника органов внутренних дел. Сотни людей собрались в главном концертном зале на церемонию, которую возглавлял Кадыров. Около двух часов он приехал туда на черном «Мерседесе»-внедорожнике, сидя за рулем, и припарковал его на площади у концертного зала. Кадыров выбрался из машины, министр внутренних дел и его заместители отдали ему честь. Рядом стояла группа молодых чеченских курсантов. Его главный телохранитель, чеченский боевик в полевой форме и солнечных очках по кличке Патриот, наблюдал за происходящим, прижав к груди автомат. Как всегда в такие дни, Кадыров был в оливково-зеленой верхней рубахе, которая является традиционной чеченской одеждой. Благодаря ему она стала популярной среди его окружения. Кадыров отрастил длинную бороду.

На сцене группа чеченок в развевающихся красных платьях исполнила традиционный танец — лиричный, почти скорбный. Оратор объявил о благотворительном проекте, начатом по инициативе матери Кадырова на деньги из кадыровского фонда. Он сказал, что теперь семьи сотрудников, погибших в борьбе с боевиками, будут получать по 50 тысяч рублей. После этого министр внутренних дел представил новую награду — «За отличие в борьбе против терроризма и экстремизма», объявив, что первым награжденным будет Кадыров. На сцену вышел Кадыров и произнес речь в память, как он сам объяснил, о тех чеченцах, которые погибли или получили ранения при исполнении служебных обязанностей. «Мы помним, что было раньше, — сказал он по поводу бед и разрушений в ходе двух войн. — Мы не могли ходить по городу, не могли открыто говорить, что мы чеченцы. Благодаря Ахмату-Хаджи Кадырову и Владимиру Путину все изменилось».

 По материалам журнала The New Yorker, США

Просмотров: 244

Понравилась статья? расскажите друзьям:

Комментарии (0)

    Вверх