Незабытые могилы

0
11

Братья Дауд и Хамзат Харсиевы установили надмогильный памятник на ингушском кладбище в Казахстане. В истории ингушского народа было всё: и великие победы, и предательства, и разочарования. Но мы никогда не падали духом, вставали на ноги, начинали всё сызнова, никогда не забывали кто мы, откуда, не забывали свои корни и могилы своих отцов и матерей.

Иначе никак. Чтобы чувствовать себя человеком, надо помнить прошлое, жить настоящим и думать о будущем.

В казахских степях немало полуразрушенных небольших кладбищ. В основном эти захоронения созданы в первые годы пребывания наших земляков в Казахстане. Так уж вышло, что хоронили людей наспех, порой умерших закапывали совершенно неизвестные люди, бывало, умирали семьями. А потом узнать, где, чья могила, уже никто не мог, да и родственные связи надолго были прерваны в связи с жесточайшим режимом спецпереселенцев.

Прошли годы, люди вернулись на родину, ушли в историю старые деревни и поселения, где жили депортированные, стали медленно исчезать и кладбища вместе с надмогильными камнями, а если и встречаются они на иных, то надпись прочитать практически невозможно.

Но есть в Акмолинской области Казахстана ряд старых кладбищ, огороженных небольшими железными оградами, на которых на связанных между собой арматурных прутьях закреплён полумесяц — символ ислама. Об этом подробнее мы расскажем чуть ниже.

Ингуши всегда отличались бережным и сакральным отношением к памяти предков. Кладбище, разумеется, было особо почитаемым местом. Прочитать молитву и раздать милостыню приходили к могилам усопших не только прямые потомки, но и ингуши, живущие неподалёку. Этот культовый ритуал соблюдаем и закреплён в народе религиозными и духовно-нравственными представлениями.

И не удивительно, что братья Харсиевы — Дауд и Хамзат, из селения Чермен (Базоркино), решили навестить могилы своих предков в Казахстане, чтобы исполнить сыновний долг и увековечить место захоронения памятной плитой.

На краю забытого селения

На окраине бывшего селения Островка, Сталинского района Акмолинской области и располагалось кладбище первых ингушских спецпереселенцев, в основном депортированных из селения Базоркино Чечено-Ингушской АССР (ныне село Чермен Северной Осетии). Сегодня деревни Островка не существует, и кладбище уж давно осиротело, скрыв от людского глаза даже надмогильные камни. Но если время жестоко по отношению к материальным памятникам, то оно совершенно бессильно против памяти духовной. Своих отцов, матерей, сестёр и братьев, похороненных на чужбине, ингуши никогда не забывали, чтили их память и в их честь раздавали милостыню, хотя и навестить их могилы за тысячу километров не всегда получалось, и могильные холмики сровнялись с землёй.

Надо сказать, что это не первая поездка Харсиевых в Северный Казахстан, к могилам своих родных и близких.

— Где-то в конце 60-х годов, — вспоминает Дауд Харсиев, у которого здесь похоронены мать и дед, — на этом кладбище побывал мой отец, Султан Сулейманович. Он прочитал молитву в память об усопших, сделал саг1а (дал милостыню) и в силу своих возможностей обозначил это уходящее в забвение кладбище, окопав вокруг территорию неглубоким рвом.

В 2005 году, по свидетельству Дауда Харсиева, здесь побывал и Иса Гетогазов, родственник по матери, тоже прочитал молитву в память об усопших и сделал панорамное фото для родственников.

Мечта жизни — навестить могилу матери, сбылась

Дауд Харсиев родился в ссылке, в 1948 году. Через два года появилась на свет и младшая сестра — Сахар Харсиева (Ужахова). А еще через 1,5 года тяжело заболела и скончалась его мама — Харсиева (Торшхоева) Залихан Усмановна, 1923 г. р. Дауду шёл тогда четвёртый год.

— Я был мал и, конечно же, не помню маму, — говорит он, — хотя порой кажется, что в памяти отложился её образ. Из рассказов старших я знаю, что она была работящей женщиной, за что её уважали и ценили. В колхозе работала «прицепщицей», то есть управляла плугом, сидя на нём, который в свою очередь тянулся за трактором во время пахоты. А там уж точно не отсидишься просто так, нужна была и сноровка, и характер.

Дед тоже был трудягой. Днём работал в бригаде, а ночами охранником. Там и подорвал своё здоровье. Прах их покоится на этом кладбище вместе с другими погребёнными односельчанами.

В 1954 году наша семья переехала жить в Алма-Ату. Здесь же я окончил пять классов. А в 1960 году мы вернулись на родину, в родовое село Базоркино, переименованное уже в Чермен. Поначалу было очень трудно. В школе чувствовал себя чужим, нам открыто были не рады.

От педагогов веяло холодом, было нескрываемое предвзятое отношение к ингушам. Но, слава Богу, не у всех. Были и настоящие учителя. Это вот Марья Ивановна, учитель географии, или Валентина Ивановна Ребрейкина — просто замечательная женщина. Очень доброжелательна была к нам, занималась со мной даже дополнительно, чтобы подтянуть мою грамматику по русскому языку.

Мечтой поехать в Казахстан, чтобы поклониться могилам матери, дедушки, и всем, кто там покоится, и поставить им «чурт» (надмогильный памятник), Дауд грезил всю жизнь. Но всё оттягивал. То не позволяла работа, то не давали собраться в дорогу дела, то семейные проблемы, и, разумеется, нужны были средства, чтобы поставить памятник и как-то оградить территорию кладбища. Узнав, что Дауд собирается в Казахстан, разделить с ним эту богоугодную миссию предложил и двоюродный брат — Хамзат Харсиев.

— И вот, вечером договорились, а утром выехали, — говорит Дауд, — список захороненных там людей нам помог составить дядя — Суламбек Харсиев, 1936 г. р., и односельчанин Магомед Торшхоев, 1930 г. р. Они были молодыми, когда закладывалось это кладбище.

У старого кладбища, заброшенного, но не забытого

По совету Суламбека Харсиева, братья взяли направление на Макинку, чтобы оттуда уже заняться поиском кладбища. Султана Харсиева и Исы Гетогазова, которые побывали в тех местах, уже давно не было в живых. Но по дороге они случайно сбились с заданного маршрута. Приглядевшись, увидели на карте навигатора село Журавлёвка. Это название населённого пункта было у них на слуху. Они решили свернуть в эту сторону и, как оказалось, сделали правильный выбор.

В Журавлёвке, в первом же придорожном магазине, братья решили поинтересоваться у продавщиц, знают ли они, как проехать до бывшего села Островка. Те в свою очередь посоветовали обратиться к старожилу — дяде Мише. Но он ничем не смог им помочь.

Отчаявшись, они решили ехать дальше, но тут увидели группу молодых людей. «Идите в Капитоновку, — сказал один из них, указав направление, — отсюда недалеко. Там архив упразднённых в области сёл». Капитоновка — это село в Акмолинской области Казахстана. Находится примерно в 70 км от города Макинки.

— В администрации Капитоновки мы рассказали о цели нашего приезда в Казахстан, — продолжает свой рассказ Хамзат Харсиев. — Местная власть встретила нас дружелюбно. Они предложили свою помощь и услуги, сказали, что такое село располагалось в 3-4 километрах отсюда. «А я, кажется, знаю даже то место, что вы ищите, — сказал один из сотрудников администрации, молодой казах по имени Мирам, — я недавно пас там своих лошадей и видел железную оградку с полумесяцем и ров вокруг, почти засыпанный».

— Мы переехали через речку, которая чётко всплыла в моей памяти из далёкого детства, где мы с братьями купались и рыбачили, — говорит Дауд. — Доехали до кладбища, где сиротливо в степи возвышалась одна лишь оградка.

От своего попутчика братья Харсиевы узнали, что поставлена оградка на этом кладбище и на всех подобных захоронениях по поручению генерального директора этих угодий. Он не знал его имени, но хочется, пользуясь случаем, выразить ему уважение и глубокую признательность за то, что он не дал уйти в забвение могилам наших соотечественников, которые покидали этот мир с глубокой тоской по родной земле. Им так и не довелось узнать, что их потомки вернутся на родину, что возродят свою государственность, будут строить свою столицу, свои школы и свою независимость всем на удивление и зависть. Остались, правда, нерешённые проблемы, но что они значат сегодня…

— Всю дорогу нам сопутствовала удача, — говорит Хамзат Харсиев, — и кладбище быстро нашли, словно кто-то свыше вёл нас туда за руку. И далее все вопросы, связанные с изготовлением и установлением памятника, с ограждением территории насыпью из земли, с договоренностью о проводимых работах с администрацией села — всё шло словно по накатанной.

Даже трактор-погрузчик нам организовали из Капитоновки, тогда как мы изначально планировали заказать его в Макинке. А это и время, и, разумеется, дополнительные затраты. Надо отметить и водителя погрузчика, русский мужик, отказался за работу брать деньги: «Это богоугодное дело, — сказал он. — К тому же мы родня — моя дочь замужем за ингушом».

Эти два-три дня, пока мы там пребывали, казахи, русские и, разумеется, ингуши предлагали нам свою помощь и услуги, и не ради пустого словца, каждый норовил пригласить к себе в гости и оказать всевозможные почести. Всё это время, пока в этом деле не была поставлена точка, с нами рядом был наш родственник Якуб Кусиев, житель Макинки.

В итоге братья огородили земляной насыпью, высотой от 1,5 до 2-х метров, территорию старого кладбища (20 на 15 м). Там же установили памятник, который изготовили за день в Макинке, с высеченным на плите списком захороненных, чьи имена были известны. Это Харсиев Сулейман Дударкиевич, Харсиева Каси Дударкиевна, Харсиева Возьманьг, Харсиева Залихан Усмановна, Торшхоева Къовдан Исповна, Торшхоев Мусс Испович, Торшхоева Эйси, Торшхоева Зихрат Муссиевна, Торшхоева Золобан Муссиевна.

Не исключено, что здесь захоронены и другие наши соотечественники, и хотя имена их канули в безвестность, но молитвы, прочитанные здесь, несомненно, дойдут до милости Всевышнего.

По хоженым тропам отцов

— Здесь, в селе Капитоновка, мы наведались ещё к одной старой женщине — Кате Ресун, — говорит Дауд. — Она сразу вспомнила и село Островка, и братьев Харсиевых, которые проживали там после депортации. «Была ещё девчушка такая, Ирма Регент, немка, — сказала она, — замуж вышла за ваших, уехала с ними. Там уж, говорят, и померла. А родня её в 90-х подалась в Германию».

Эту историю Хамзат Харсиев уже знал. Ирма Регент была замужем за Закри Котиевым, который являлся ему родственником по отцу. Ирма долгие годы жила в Хурикау, родила двух сыновей и двух дочерей, рано похоронила мужа, в совершенстве владела ингушским языком, жила душа в душу со своей любимой свекровью. Умерла она лет 15 тому назад.

Когда по приезде домой Дауд рассказал дяде Суламбеку Харсиеву про Катю Ресун, он тоже её вспомнил: «Как же, — сказал он, — помню, конечно. Эта дочь бригадира, задорная была девчушка».

Навестили наши паломники еще два старых кладбища в городе Макинке, а также кладбище в селении Виноградовка, чтобы отдать дань уважения родственникам, похороненным там, и прочитать молитву за усопших.

Побывали гости из Ингушетии и в мечети в городе Нур-Султан, там же зашли в гости к Исропилу Гойгову, встретились и с другими ингушами. Много общались, говорили о ситуации на родине, с которой они мысленно никогда не расстаются.

Там же Хамзат познакомился со стариком Евлоевым, который, как, оказалось, сидел в сталинском лагере вместе с его отцом, Хусейном Харсиевым. Рассказал старик, как в тюрьме Хусейн оберегал его, ещё совсем молодого парня, от зэков и всяких там блатных, благодаря чему из тюрьмы тот вернулся целым и невредимым.

Исколесив восемь тысяч километров за одиннадцать дней, окунувшись на короткое время в самую трагическую страничку незабытой истории отцов и матерей, поклонившись памяти родных и близких, с чувством исполненного долга братья вернулись домой. И пусть это начинание станет доброй традицией в богоугодных делах наших соотечественников, у каждого из которых наверняка есть такие могилки в далёком Казахстане.

газета Ингушетия

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь