К годовщине трагедии

0
68

В ночь с 21 на 22 июня 2004 года произошло нападение боевиков на Ингушетию

Это была война. Война короткая и  безжалостная, в  которой убивали хладнокровно и  мирных жителей и  сотрудников правоохранительных органов. В  результате нападения погибли 98  человек, из  них 29  сотрудников МВД Ингушетии, два  — МВД Чечни, 10  — сотрудники ФСБ, пять  — прокуратуры, три военных, семь пограничников, более 40  мирных жителей.

Из  воспоминаний Ларисы Костоевой (вдовы Ахмед-Башира Алиевича Костоева, лейтенанта милиции, оперуполномоченного ОУР Назрановского РОВД).

—  Это была чёрная дата не  только для меня и  моей семьи, но  и  для всего народа,  — вспоминает Лариса Костоева. —  Горе было народное. Я  понимала, что потеряла мужа, отца семейства, но  разум никак не  хотел смириться с  этим. Всё было, как в  тумане. Это потом пошли длинные, тягостные дни. Младшим детям всё время приходилось сочинять басни про  то, что папа уехал в  командировку. Они по  телефону разговаривали с  ним, а  на  другом конце провода были сначала родственники, а  потом и  вовсе  — тишина. Связь плохая, говорила я  им. И  так пять лет. Потом как-то само собой всё разрешилось.

 Рано утром 22  июня Гази-Магомед Костоев вышел вместе с  другими людьми, как  бы это жестоко ни  звучало, собирать трупы, по-другому выразиться просто невозможно. Кто-то подошёл к  нему и  сказал, что среди погибших опознали некоего Костоева. На  тот момент он  и  подумать не  мог, что это может быть его брат  — Ахмед-Башир Костоев. Ночью, после того как начались выстрелы, он  отправил к  нему в  соседнее село Гази-Юрт своего сына Магомеда, на  коне через поля, с  категорическим требованием не  выходить из  дома ни  при каких обстоятельствах. Хотя он  знал, что брат находится в  отпуске. По  любому другому случаю Ахмед-Башир не  ослушался  бы старшего брата. Но  этот случай был особенный.

«Моих друзей отстреливают, как уток,  — сказал он  своей соседке, которая буквально преградила ему дорогу, встав перед автомобилем. —  Как я  буду сидеть дома, а  потом смотреть в  глаза людям?»

Он  уехал. На  экажевском кругу машину остановили боевики. Ахмед-Башир узнал в  них знакомых, как, впрочем, и  они его. Кто-то предложил смилостивиться и  отпустить с  миром, но  для пущей циничности, для самоутверждения или просто потому, что они были нелюдями, потребовали от  него попросить пощады на  коленях.

Услышав в  ответ, что перед гнусными подлецами он  не  склонит своих колен, боевики решили силой исполнить озвученное предложение. Они стали скручивать ему руки. Но  справиться с  ним не  могли  — Ахмед-Башир был крепким парнем. Следы красными браслетами так и  остались на  его запястьях. Тогда они прострелили ему колени. Чтобы не  упасть перед ними на  колени, Ахмед-Башир, превозмогая боль, свалился на  бок. Утром его нашли с  пробитой головой. Подробности убийства позже на  следствии рассказал один из  боевиков, присутствовавший на  этой экзекуции.

Родился Ахмед-Башир 5  мая 1968 года в  селе Гази-Юрт Назрановского района Чечено-Ингушской АССР. В  органах внутренних дел работал с  апреля 1994  года.

—  Меня часто спрашивают, как я  выдержала всё это,  — говорит Лариса. —  Я  им  отвечаю, что помог Всевышний, помогли люди, дети отвлекали, свекровь была рядом. Ей  на  тот момент было 82  года. Тяжело было смотреть на  мать, потерявшую своего сына. Вот я  своё горе запрятала поглубже и  продолжила жить ради тех, кто теперь нуждался в  моей поддержке. Это дочка Зарета, которой было десять лет, восьмилетняя Хава, семилетняя Эсет и  единственный сын Адам, которому на  тот момент только исполнилось два года. Младшая Хяди родилась уже после смерти мужа.

 С  тех пор прошло время. Оно стирает боль, но  не  стирает память. Старшие дочери помнят отца, помнят и  день его похорон и  всеобщее народное горе. Адаму скоро 16  лет. Он  готовится поступать в  одно из  средних специальных заведений в  Ингушетии. Далеко от  родины уехать не  может, должен быть всегда рядом здесь, с  мамой и  сёстрами. Бабушки нет в  живых уже более пяти лет. Зарета, Хава и  Эсет уже обзавелись своими семьями.

Из  воспоминаний Фатимы Торшхоевой (вдовы майора юстиции, старшего следователя  СО при Назрановском РОВД Джабраила Ахметовича Торшхоева).

—  Эта была необыкновенно прекрасная лунная ночь, и  ничего плохого она не  предвещала,  — вспоминает свою историю Фатима. —  Накануне муж отдежурил ночь, и  мы  на  следующий день намеревались начать ремонт в  ванной. Поехали к  родственникам, договариваться с  рабочими. Засиделись мы  у  них допоздна. Когда собрались уходить, увидели в  небе яркую молодую луну. «Надо посмотреть на  неё сквозь деньги,  — сказала провожавшая нас Зарема,  — в  семье тогда будет достаток и  благополучие». А  Джабраил достал купюру, посмотрел сквозь неё на  луну и  воскликнул: «Да  здравствует свобода!»

Через два часа его уже не  стало.

 Джабраил и  Фатима жили в  районе Центр-Камаза. Когда они вернулись домой, у  ворот стояла скорая помощь. Как выяснилось, у  бабушки поднялось давление. Когда всё улеглось и  бабушка уснула, Фатима пошла укладывать младшего Илеза, ему только исполнилось два с  половиной года. Джабраил искупал дочку Милану, он  любил это делать сам, уложил её  рядом с  мамой и  спешно вышел, взяв с  собой тёплый пиджак. Пиджаки он  надевал, чтобы прятать своё табельное оружие, поэтому Фатима встревожилась. Она выбежала за  ним и  только сейчас услышала выстрелы. Как только ни  пыталась Фатима остановить мужа, плакала, умоляла не  оставлять её  с  детьми, показывала на  ещё не  родившегося ребёнка. Остановить машину попытался и  выбежавший на  выстрелы сосед. Но  всё тщетно. Он  был решителен.

—  Не  глядя мне в  глаза, почёсывая нервно затылок, пытаясь хоть как-то успокоить меня, он  сказал, что лишь узнает, что там, и  сразу  же вернётся обратно,  — вспоминает этот роковой день Фатима.

Всю ночь они не  спали. К  утру Фатима задремала и  проснулась от  звука летающих над городом вертолётов. Накинув платок, она вышла на  улицу. Машины во  дворе всё ещё не  было. Не  обращая внимания на  толпу рядом с  домом, она решила раздать саха (милостыню). Зашла к  одной соседке, потом к  другой. Тут ко  двору подъехала машина, и  она услышала короткую фразу: «Джабраила нет».

Фатима не  приходила в  себя несколько часов. Когда она очнулась, то  увидела перед собой бледное лицо склонившегося над ней отца. Он  недавно отошёл от  полученного инфаркта. Фатима взяла себя в  руки. Она словно застыла: не  плакала, не  стонала, а  ушла в  себя. После седьмой ночи деверь, старший брат Джабраила, увёз её  на  Камчатку, где работал.

Через два месяца Фатима родила сына, которому дали имя отца  — Джабраил. Вскоре она вернулась на  родину. Дочка Милана медленно отходила от  шока, полученного в  тот момент, когда она увидела окровавленное тело своего отца. Беспечным был только Илез. Он  долго ещё ничего не  понимал, выбегал навстречу всем мужчинам, которые так или иначе приходили к  ним в  дом, и  называл их  папами. Фатиму  же всё это время поддерживали родственники, как свои, так и  со  стороны мужа.

—  Так и  выжили, так и  выросли,  — говорит Фатима. —  Время пронеслось как один длинный день.

Сегодня Илез изучает основы ислама. У  него это очень хорошо получается. Он  мечтает стать богословом, и  мама радуется и  гордится его духовными устремлениями. Джабраил, наоборот, мечтает пойти по  стопам своего отца. Как реликвии хранит он  кобуру и  ремень, которые в  тот трагический день были на  отце, впору ему и  его вещи, которые он  надевает по  особым дням, хотя ему всего лишь 14  лет. Милана  же решила посвятить себя самой гуманной профессии  — она будущий медицинский работник, будет лечить людей и  помогать нуждающимся.

 Что  же касается самой Фатимы, то  она оберегает молитвами свой очаг, радуется победам своих детей, огорчается их  неудачам, знает и  уверена, что они её  никогда не  подведут, что они свято хранят память об  отце и  оберегают её  своей любовью.

«Спой колыбельную мне, мама, я  тот  же, я  не  повзрослел ничуть»,  — эти строки, которые сегодня звучат по-особому трогательно, были записаны в  дневнике сержанта милиции Магомеда Дзейтова, ставшего ещё одной жертвой этой страшной трагедии. Сколько их  ещё погибло в  эти дни и  в  те  тяжёлые для республики времена! Они так и  не  успели повзрослеть, остались молодыми, какими мы  их  и  помним, хотя давно выросли их  дети. Время медленно стирает боль событий того злополучного дня, но  не  заглушает память.

 Лилия Харсиева

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь